Шрифт:
Алина резко вскочила:
— Там правда сахар! Меня перестало тошнить! Ноги теплеют!
Василий Олегович сел на диван.
— Все! Третья часть марлезонского балета исполнялась на японском языке. Можно и передохнуть!
— Балет не пишется на какомлибо языке, — продемонстрировала привычное занудство Алина.
Самойлов вяло похлопал в ладоши:
— Браво, ты перестала умирать!
Катя опустилась на пол.
— Тебе плохо? — заботливо спросила Тина. — Давай, отведу тебя в каюту.
Катя посмотрела на девушку:
— Тебе не стыдно зарабатывать обманом?
Тина пожала плечами:
— Каждый устраивается как может, это всего лишь работа.
В гостиной стало тихо.
— Так кто из вас сука? — спросил Василий Олегович, зевая. — Все равно докопаюсь, и…
Дверь распахнулась, на пороге возник Зарецкий.
— Явление третье. Те же и благородный принц, — съязвил Никита.
Зарецкий обвел присутствующих лихорадочным взглядом, подошел к Юре и протянул ему руки.
— Арестуйте меня.
— Не имею права, — ошарашенно сказал Шумаков. — Я нахожусь здесь как частное лицо.
— Вы мент? — распространяя запах спиртного, спросил Леонид.
— Да, — согласился Юрасик.
— Так арестуйте меня!
— Пьяная морда, — фыркнула Аня. — Нам после всего не хватает только драки.
— Сотрудник органов не имеет права… — начал Юра, но Зарецкий перебил его:
— Арестуйте меня. Я убийца!
Глава 32
— Вы пережили стресс, — деликатно сказал Юра, — и, похоже, пытались снять его алкоголем. Лучше вам пойти поспать. До следующего утра.
— Утра не будет, — икнул ученый. — Я убил Вику! Марфа умерла сама! Мне без нее плохо!
— Так в каюте лежит ваша законная жена? — уточнила я.
— Да, — согласился Зарецкий. — Марфа!
— А где Вика? — спросила я.
Леонид ткнул пальцем в иллюминатор:
— Там! В реке! Марфа ее утопила!
Василий Олегович издал кудахтающий звук:
— Кто еще считает меня выдумщиком? Всегото хотел найти предателя. Ясно теперь, кто здесь псих? Леня, ты убил не Вику, а Марфу!
— Нет, Вику, — покачиваясь, ответил Зарецкий. — Мы с ней план придумали! Отличный! Но не срослось. Марфа! Почему она умерла?
— Он не в себе, — сказал Никита.
— Спиртное плюс сильный стресс — убойное сочетание, — кивнула Аня.
— Я абсолютно трезв! — не согласился Леонид.
— Запах! — отметила Алина. — От тебя водкой несет.
— Пятьдесят граммов для храбрости. Я хочу признаться! При всех! Сейчас! Немедленно! — бубнил Зарецкий. — Жизнь кончена. Ангел был прав! Он мне грозил!
— Что ты несешь! — разозлился Василий Олегович. — Уведите дурака вон!
И тут я вспомнила, как мы все, стоя на палубе, увидели фигуру в белом, и бросилась к ухмыляющемуся Самойлову:
— Как можно быть таким подлым! Вы велели человеку Ивана Васильевича, тому, кто изображал ангела, показаться нам на глаза. Скорее всего, позвонили исполнителю на мобильный, и тот стал расхаживать по берегу, чтобы его увидели пассажиры!
— Точно! — хлопнул себя по бедрам Юра. — Василий Олегович креститься начал и на херувимчика указывать.
— Прохиндей! — прозвенел голос Ани.
— Леонид решил, что посланец небес упрекает его в чемто, — сказала я. — Зарецкий тогда убежал сам не свой.
— Да, — безропотно согласился Леонид. — Божий помощник дал мне понять, что я плохое дело совершил! Его ко мне господь послал! Но Марфа меня успокоила!
— Ангела не существует, — промямлила Аня.
— Леонид не присутствовал при нашем разговоре, — напомнил Юра, — и он не адекватен.
— Марфа сказала: «Мы должны быть вместе», — со странным, какимто замороженным выражением на лице говорил Леонид, — но она умерла. У меня руки в крови!
— На трупе нет следов ранений, — попытался вразумить Леонида Никита. — Я не понимаю, как здесь очутилась Марфа, но, похоже, она скончалась от сердечного приступа или инсульта.
— Все воды Аравии не очистят этих рук… Извините, вероятно, я не совсем точно процитировала «Леди Макбет» Шекспира, но, полагаю, что про кровь он тут нес аллегорически, — высказалась Тина.
Я покосилась на девицу. Это уже вторая цитата из классики, в правильности которой Тина сомневается. Но, несмотря на плохую память, девушка хорошая актриса. Я ей поверила, в особенности в первый день пребывания на борту, за завтраком, когда лицедейка изображала умственно отсталую дочь Мананы.