— Марфа приплыла, — сказал Зарецкий.

— Ага, — кивнул Никита, — с аквалангом?

— Да, — согласился ученый.

— Из Карибского моря? — развеселился художник. — Не ближний путь.

— Нет, — возразил Леонид, — из Конакова, тут близко.

— Осетр! — подскочила я. — Ночью на палубе находился не Антон!

— Есть чтото, о чем я не знаю? — строго спросил Юра.

Я попыталась внятно рассказать о небольшом инциденте, случайным свидетелем которого стала.

— Я увидела, как на палубу вылезает чудовище, сначала решила, что это мутант из Козловска.

— Ой, дура! — покачал головой Василий Олегович.

Но меня не такто просто сбить с курса.

— Потом поняла: на судно поднялся аквалангист. Гидрокостюм, ласты, маска начисто обезличивают. Затем появилась еще одна фигура, похожая на мужскую. Дайвер нырнул в воду, помощник сбросил ему длинный сверток, который незваный гость увез на резиновой лодке. Я решила, что это браконьеры! Официант Антон торгует черной икрой, банки спрятаны в столовой, я застала парня в тот момент, когда он опустошал свои запасы, и подумала: тюк в лодке — осетр, эти рыбины порой достигают двух метров!

Василий Олегович скорчил гримасу:

— Снимаю шляпу! Наш пострел везде поспел, и рыбку съел, и косточкой не подавился! Вилка, у тебя есть запасные уши на спине? Или глаза на заднице? Все увидела, услышала, разнюхала, лапами раскопала!

— Это случайно вышло, — смутилась я. — Просто оказывалась в нужном месте в час икс.

Леонид обхватил колени руками и заговорил. Речь Зарецкого состояла из коротких рубленых фраз. Так говорят дошкольники — без красочных эпитетов, деепричастных оборотов и прочей цветистости, излагая исключительно информацию по делу. Выглядел Леонид странно, он раскачивался из стороны в сторону, глаза его остекленели, а губы кривила гримаса. Похоже, Леониду не требовался слушатель, он говорил так, словно выбрасывал из себя нечто лишнее, мешающее, и производил неприятное впечатление. Через пару минут я растерялась окончательно и посмотрела на Юру. Шумаков опустил руку мне на плечо. Похоже, его тоже шокировало бесстрастное изложение фактов и холодный их комментарий.

Леонид не раз изменял жене и всегда выходил сухим из воды. Провинциальные красавицы не знали ни адреса, ни телефона своего кавалера. Зарецкий чувствовал себя в полнейшей безопасности. Девицам он давал оговоренную сумму и не предвидел сложностей. Но на всякого охотника найдется сотый медведь. Однажды, приобретая в магазине пиджак, ученый обратил внимание на симпатичную продавщицу, как раз в его вкусе: очаровательная блондиночка двадцати лет от роду. Девчонка была так хороша, столь зазывно улыбалась Зарецкому, что ловелас дрогнул и нарушил правило не затевать интрижек в Москве.

Вика казалась очаровательно глупенькой, с ней Зарецкому было весело, но, в конце концов, восторженная дурочка ему приелась, и Леня попросту перестал ей звонить. Он выбросил симку с номером, который знала Вика, и жил спокойно до той поры, пока в его московской квартире не зазвенел телефон и он не услышал знакомый капризный голосок, протянувший:

— Папочка, ты про меня забыл?

Испуганный Зарецкий помчался на свидание к Вике. Девушка без всякого стеснения призналась:

— Я твои права на вождение открыла и все оттуда списала. Не бросай меня, я беременна! Папочка! Почему ты не радуешься? У нас родится маленький!

Вот когда у Лени затряслись поджилки: меньше всего он хотел стать отцом. В далекой юности Леонид уже совершил ошибку: в девятнадцать лет женился на своей однокурснице, в двадцать получил сына. Постоянно кричащий младенец, финансовые проблемы и теща, безостановочно воспитывающая юного зятя, не укрепили молодую семью. Едва новорожденному исполнилось полгода, как Зарецкий сбежал и от супруги, и от отпрыска. С тех пор Леня никогда не встречался ни с мальчиком, ни с его матерью, хотя и вынужден был восемнадцать лет платить алименты. Неудачная первая женитьба навсегда отбила у Зарецкого желание размножаться. Слава богу, Марфа тоже не хотела детей и не имела гиперзаботливой матушки — второй брак оказался счастливым. И тут сообщение от Вики!

Сначала Леня подумал, что глупая блондинка легко согласится на аборт. Он предложил ей простой выход:

— Я оплачиваю все расходы, ты ложишься на день в шикарную клинику, и вопрос решен. Как только поправишься, я куплю тебе машину.

— Убить малыша? — испугалась Вика. — Никогда! Мне в метро дали листовку, в ней сказано, что во время операции маленький все чувствует!

Проклиная противников абортов, Леня повторил:

— Получишь симпатичную малолитражку и забудешь про поездки в подземке. Ты хочешь колеса?

— Ага, — призналась Вика, — круто сидеть за рулем. Но убивать Сашеньку я не стану.

— Сашеньку? — вытаращил глаза Зарецкий.

Любовница погладила абсолютно плоский живот.

— Его так зовут, он живой! Ты способен убить нашего ребеночка?

Леонид чуть не заорал в ответ: «Запросто!» — но сдержался. Несколько недель Зарецкий пытался уломать бывшую подругу. Теперь в придачу к машине он обещал ей еще и квартиру, но Вика упорно твердила:

— Нет! Сашенька нас любит, не говори так, ему страшно.