Леонид использовал все аргументы. Он приводил Вике все мыслимые и немыслимые доводы:

— Ты не получишь образования, вечернее отделение института придется бросить. Где возьмешь деньги на жизнь? Ты не сможешь нанять няню, а ребенок не щенок, его одного дома не оставить. Кстати, ты ютишься в коммуналке. Не дай бог, заболеешь, кто ухаживать за вами будет?

Вика моргала и отвечала:

— Ты! Это же наш Сашенька!

У Зарецкого возникло странное ощущение: он вязнет в патоке, делает много интенсивных движений, но вязкая масса не дает ему продвинуться вперед. Вика давно перестала нравится Лене, долг Зарецкого Акуле рос не по дням, а по часам, на работе накопились проблемы, и вдобавок Леонид, ставший в последнее время рассеянным, попал в аварию, разбил дорогой автомобиль.

Както раз, придя домой после очередного бестолкового разговора с Викой, Леонид услышал звонок телефона, схватил трубку и обомлел. С той стороны провода оказался Акула, процентщик вкрадчиво сказал:

— Мое терпение заканчивается.

— Подождите еще неделю, — зашептал Зарецкий — и никогда больше не звоните мне домой, только на мобилу.

— А что изменится через семь дней? — засмеялся кредитор. — Не можешь расплатиться, отдавай квартиру.

— Жилплощадь принадлежит жене, — попытался отбиться Леня.

— Заберу ее вместе с бабой, — усмехнулся Акула. — Хотя нет, она у тебя старая. Короче — три дня, потом приму меры.

Едва Леонид положил трубку на столик, Марфа спросила:

— Что случилось?

Зарецкий разрыдался и покаялся во всем супруге. Марфа не стала закатывать скандал. Для начала она обналичила все свои сбережения и отвезла Акуле долг, расплатилась до копеечки, вернула не только основную сумму, но и грабительские проценты, а потом сказала мужу:

— Попытайся решить ситуацию с Викой.

— Она не хочет делать аборт, — простонал Леонид, — требует развода.

— Никогда, — отрубила Марфа. — Я потеряю клиентов, мы оба станем нищими, конкуренция среди психологов огромна. Едва пойдет сплетня о нашей семейной проблеме, как «друзья» раструбят — Зарецкая не может справиться с личными делами, где уж ей в чужих разобраться. Я всегда на виду, ко мне в центр ходят представители шоубизнеса, за ними тянутся простые люди. Всякому приятно исповедоваться в кабинете, где до тебя плакался селебретис. Журналисты меня ненавидят, сколько раз подкатывались, просили нарушить врачебную тайну, обещали деньги и полнейшую секретность. Я всех посылаю. И теперь мне отомстят, устроят на тебя охоту, разберут по косточкам, вытащат на свет божий твои похождения. Звезды не любят шума, переметнутся к другим психотерапевтам, за ними уйдет и не пафосная клиентура. На дворе кризис, мой банковский счет обнулен. Леня, Виктория обязана сделать аборт. Будь мужчиной. Раз кретинка не повелась на материальные блага и упорно желает произвести на свет ребенка, напугай ее!

Зарецкий поехал к любовнице и заявил:

— Задумала меня восемнадцать лет доить? Знаю, проходил. В первый раз я был молодой идиот, но сейчас поумнел. Малыша я не признаю, мою фамилию он не получит, на алименты не рассчитывай.

Вика растерянно заморгала:

— Мне подружка сказала, что сейчас делают анализ, который стопроцентно подтверждает отцовство, затем идут в суд, и все. Я не для себя постараюсь, для Сашеньки.

Узнав от мужа планы Вики, Марфа разгневалась:

— Хорошо, мы с ней разберемся.

Спустя десять дней жена предложила Леониду план.

— Ты говорил, что Василий Олегович рассказывал о своих планах собрать сотрудников с семьями на отдых?

— Да, — кивнул Зарецкий. — Но только он пока не знает, где устроить тусовку, планирует поездку дней на десять.

— Отлично, — обрадовалась Марфа. — Предложи ему тот теплоход, где сам развлекался!

Леонид воскликнул:

— Идиотская идея! Капитан, правда, гарантирует строжайшую секретность и до сих пор никогда не подводил, но мало ли что! Вдруг растреплет Василию про мои вояжи.

— Очень хорошо, — сказала Марфа. — Ты сядешь на теплоход вместе с Викой, представишь ее всем как свою жену.

— Ты заболела? — с тревогой спросил Леонид. — Наша задача скрыть адюльтер, а не выпячивать его.

— Наша задача не платить восемнадцать лет алименты, не попасть на судебный процесс по установлению отцовства и не стать ньюсмейкерами для желтой прессы, — повысила голос Марфа. — Ты готов содержать ребенка и его мать? Имей в виду: я ни копейки не дам из своих заработков. Ты не умеешь выделять главное. Да, очень плохо, если об измене моего мужа узнают посторонние, но остальное еще хуже. В конце концов, мы сумеем выйти сухими из воды, объявим Вику психически больной. Но, полагаю, шума не будет, твой Василий Олегович уладит конфликт, у него полно бабок.

— Не надо ничего говорить Самойлову, — испугался Леонид.

Марфа снисходительно посмотрела на ловеласа:

— Я и не собиралась. Он сам не захочет быть причастным к самоубийству.

— Самоубийству? — пролепетал Леонид. — Но… как?

— Слушай, — приказала жена.

План оказался непрост, зато сулил хороший результат. Леня сядет с Викой на теплоход. Корабль ночью окажется в районе местечка Котлово. Там его будет поджидать Марфа, одетая в гидрокостюм и снабженная резиновой лодкой. После ужина Леня напоит Вику вином с убойной дозой снотворного, завернет тело в кусок брезента, пронесенный на борт в одном из чемоданов, перевяжет его веревкой, оттащит на палубу и сбросит в воду. Марфа положит труп в лодку, отбуксирует ее на самое глубокое место, прицепит груз, выдернет затычку, подождет, пока весь воздух выйдет и останки Вики утонут, и поплывет назад, к Лене.