Эллисон пьет красное сухое, улыбаясь в бокал и лукаво косясь на вопросительно приподнявшего бровь Питера.

— В чем ты сомневаешься на этот раз? — мужчина укладывает подбородок на сплетенные в замок пальцы, усмехаясь в ответ.

— Как-то всё не в том порядке происходит, ты не находишь?

— Что поделать, — глубокомысленно вздыхает Питер. — С другой стороны, что ты подразумеваешь под „тем порядком“? По-твоему, мне следовало сначала пригласить тебя на школьные танцы?

Эллисон смеется, выдавая возмущенное „Ах ты“, в ответ на самодовольную волчью ухмылку, а отсмеявшись, парирует:

— Во-первых, я уже давно закончила школу, Питер. А во-вторых… но и не замуж же!

— Это чтобы ты точно знала, к чему всё идет, — совершенно спокойно пожимает плечами Хейл.

— Ты шутишь, — Эллисон мгновенно становится серьезна.

— Правда? — Питер салютует бокалом, делая глоток. — В любом случае, я уже не смешон. Прогресс, я думаю.

— Не слишком большой, — Арджент ехидно улыбается в ответ.

— Ты сейчас здесь, со мной, — Питер немного перегибается через столик, заглядывая охотнице в глаза. — Красивая, спокойная и улыбающаяся. И без оружия — это я вообще считаю высшей формой доверия от охотницы.

— Откуда тебе знать? — девушка, прищуривается, почти невольно тоже немного наклоняясь вперед, из какого-то упрямого желания не уступать волку.

— Угадал, — Хейл коротко скалится, замирая и даже немного прикрывая глаза, когда девушка касается ладонью его щеки, поглаживая.

— Догадливый волк, — медленно и чуть смущенно тянет охотница, прикусывая нижнюю губу.

— Можно мне? — Питер достаточно выразительно смотрит на её губы, чтобы Эллисон догадалась о чем речь. Девушка медленно кивает, успевая сделать короткий взволнованный вдох, перед тем, как мужчина коснется её губ, целуя.

Питер не углубляет поцелуй, просто мягко ласкает её губы, но сейчас, в маленьком уютном ресторанчике, это кажется верхом интима, чувствуется невероятно остро и волнующе. Эллисон так и не убирает ладони с щеки Питера.

— Хочешь потанцевать? — Хейл лукаво улыбается, отстранившись на дюйм, и коротко указывает взглядом на небольшое пространство перед сценой, где музыканты выводят нежную, ненавязчивую мелодию, а девушка с азиатским разрезом глаз поёт на итальянском.

— Ты серьезно? — Эллисон надеется, что заливший щеки румянец не так уж заметен, на секунду забывая, что оборотень и без внешних подтверждений почувствует все её эмоции, если она не будет жестко, по-охотничьи, так, как учил отец, контролировать себя. Но Эллисон этого совершенно не хочется — иначе не было бы смысла соглашаться на этот ужин.

— На самом деле, я танцевала только на школьном выпускном, — объясняет свое смущение девушка. — Я не беру в расчет дискотеки и клубы, потому что это совсем другое.

— Так что? — оборотень наклоняет голову к плечу, окидывая девушку долгим взглядом, и протягивает ей раскрытую ладонь. — Согласитесь потанцевать со мной, Эллисон Арджент?

— Да, — Элли улыбается, вкладывая свои пальцы в широкую мужскую ладонь. — Но предупреждаю, что, возможно, я буду очень часто наступать тебе на ноги.

У Хейла запах леса, древесной коры и пряных трав, запах, знакомый дочери охотника с детства. У Питера сильные руки, уверенные движения и горячее дыхание, оседающее причудливой лаской на шее. Он, кажется, действительно знает, чего хочет, уверено ведет девушку в танце, и каждый раз, когда Эллисон все-таки наступает ему на ногу, коротко улыбается и касается губами её щеки или виска. На последних аккордах песни девушка подставляет мужчине губы, и Питер пользуется приглашением, целуя нежно, медленно и глубоко, не прекращая плавно двигаться, увлекая девушку за собой в танце.

— Пожалуй, это стоит повторять чаще, — Эллисон счастливо улыбается, глядя на Питера, когда они вновь садятся за столик. — Боюсь только, что танцевать мне придется исключительно с тобой.

Хейл едва сдерживает довольное грудное урчание, любуясь девушкой: довольным, игривым блеском в карих глазах, совершенно искренней улыбкой, изгибающей красивые чувственные губы. Эллисон делает глоток вина, проводит пальцами по щеке, шее, к тонким, с ума сводящим ключицам, не прекращая смотреть на Питера.

— Тебя пугает эта перспектива? — Питер не скрывает от девушки своего любования, чувствует, как ей льстит его взгляд, следящий за движениями её тонких пальцев.

— Я не задумывалась о ней всерьез, — Элли снова касается шеи и теребит мочку ушка, наклоняя голову.
– Но, знаешь… Теперь тебе придется как-то удовлетворять мою потребность в танцах.

— Я справлюсь, — волк довольно скалится, щелкнув зубами. — Я тебе обещаю.

Разговор течет плавно, спокойно, без неловких пауз, да и вообще без неловкости. Питер умело обходит все возможные острые углы, связанные с семьей Эллисон или с охотничьими вопросами, следит за её взглядом и улыбкой — занятие, которому можно было бы посвятить жизнь, — и самую малость удивляется, когда игривые чертенята в темных глазах охотницы разжигают ритуальные костры. Питер как раз спрашивает девушку, куда бы она хотела съездить и где уже была, и совершенно не видит хоть какой-то подоплеки для такого многообещающего блеска в глазах.