Знакомый, любимый запах лаванды будоражит зверя, проходится сладкой щекоткой по нервам, но тело реагирует неверно, оборотень пытается перекинуться и едва удерживает себя от этого, до побелевших костяшек вцепляясь в крепкие деревянные подлокотники.

— Совокупность факторов, — поясняет оборотень, отвечая на внимательный взгляд Эллисон. — Раны, сила альфы, убойная доза аконита. Алан говорит, что всё это пройдет через день-два.

— Прости…

— Не глупи, Элли, — с нежностью в срывающемся на рык голосе тянет Хейл. — Твой выстрел был лучшим выходом.

Эллисон медленно, задумчиво кивает, плавно поднимаясь с кресла, и подходит к Питеру останавливаясь под его немигающим взглядом.

— Рана зажила, волк? — изящная ладонь очень медленно и осторожно опускается на щеку мужчины, Эллисон аккуратно поглаживает кончиками пальцев тонкую кожу у уголка глаза, задевая ресницы.

— Шрам еще остался, — завороженно-честно отвечает Питер, сильнее запрокидывая голову, чтобы посмотреть на свою девочку. — Элли, пожалуйста…

Волк подается назад, к спинке кресла, вжимаясь. Пытается отстраниться, закрывая полыхнувшие алым глаза, и тихо рычит, опуская голову, когда видит, что девушка не отошла ни на шаг, более того, даже её аромат не изменился — всё то же беспокойство, сочувствие, в кои-то веки не вызывающее в Питере отвращения, уверенность в себе — но не шальная, а вполне твердая и конкретная.

— Обратись, если тебе так легче, Питер, — Эллисон наклоняется к мужчине, упираясь ладонью в спинку кресла возле его виска. — Я побуду с тобой.

Хейл решается быстро, быстрее, чем Эллисон предполагала, чем только убеждает девушку в том, насколько волку дурно.

— Закрой глаза, хорошо?

— Ладно, — охотница невесомо касается губами щеки, ласкает кожу взмахом длинных ресниц, и снова садится в кресло, складывая ладони на коленях, словно примерная школьница, только белых бантов не хватает, да и волосы убраны под заколку, видимо, чтобы не будоражить мужчину, и закрывая глаза.

Питер ждет несколько секунд, наблюдая за девушкой, потом тяжело, медленно поднимается, раздеваясь и аккуратно складывая одежду на кресло.

Охотница прислушивается к шороху одежды, к тихим шагам, и успешно борется с желанием открыть глаза — Эллисон никогда не видела, как оборотни перекидываются в волков, отец говорил ей, что вервольфа почти невозможно вынудить обернуться полностью при ком-то.

Через несколько минут в ладонь утыкается холодный влажный волчий нос, а ногу, к которой волк аккуратно прислоняется боком, обдает жаром слишком горячего по человеческим меркам тела.

— Так легче, Питер? — девушка поднимает ладони с колен, и волк кладет на их место тяжелую лобастую голову, прядая ушами и тихонько урча. — Ну вот видишь, — Элли предельно осторожно кладет пальцы между ушей волка, поглаживая короткую мягкую шерсть, немного массируя. — Ты такой… — Эллисон замолкает, пытаясь подобрать слова, сама не замечая, как пальцы смелее зарываются в шерсть за ушами, а волк наклоняет голову, трется длинной мордой о колени Эллисон, прислушиваясь к её словам.

Совершенно успокоившись, волк аккуратно толкает девушку под руку, отходит на несколько шагов и замирает, наклонив голову, коротко рыкнув.

— Хочешь чтобы я пошла с тобой? — Эллисон поднимается на ноги, когда волк кивает, запускает пальцы в густую шерсть на загривке, несильно сжимая, и идет за оборотнем в другую комнату. Там стоит плазма во всю стену, диван с парой кресел, изящный кофейный столик, а на полу постелен большой, мягкий даже на вид ковер.

— Мне нравятся ковры, — Эллисон понятливо хмыкает, садясь и проводя ладонью по мягкой поверхности. Волк садится рядом, чуть сбоку, трется длинной узкой мордой о плечо, тычась мокрым носом в шею — щекотно и холодно, — Эллисон от этого поводит плечом, засмеявшись, и обнимает волка за шею, второй рукой поглаживая по вибрирующему от тихого урчания горлу.

— Вообще-то, я в детстве хотела котенка… Вы же не уживаетесь с кошками, да? — волк крутит лобастой башкой. — А у мамы была жуткая аллергия на кошачью шерсть, поэтому котенка у меня никогда не было… Не смейся, — Эллисон широко улыбается, когда волк, наклонив голову набок, начинает весело скалиться.
– Это, между прочим, трагическая история. У меня была черепашка, но, знаешь, я думаю, что черепаха — не лучший зверек для пятилетней девочки…

Хейл еще раз трется о плечо девушки и медленно ложится на пол у её ног, прижимаясь боком к ногам.

— Хочешь, я тебе почитаю? — Эллисон гладит волка между ушами, устраиваясь удобнее, и опираясь на его спину. — Хотя у меня нет с собой ничего особого увлекательного, — девушка тянется за смартфоном, включая. — Как ты, Питер? Нормально?

Волк немного поднимает голову, чтобы кивнуть и подтверждает свой жест довольным урчанием.

Руки Эллисон пахнут кунжутным печеньем — вкусный запах, волку нравится, — и оборотень так и норовит уткнуться носом в ладонь охотницы. Девушка тихо смеется, поглаживая хищника по носу, смущается, когда волк принимается вылизывать её пальцы, осторожно зарывается ладонями в шерсть, проводя по бокам волка, наслаждаясь переливами мышц под плотной шкурой.