— Хочешь, чтобы я что-нибудь тебе рассказала, да, пап? — девушка мягко улыбается, складывая арбалет.

— Был бы рад, если бы ты что-то захотела мне рассказать, — Крис осторожно кивает и обнимает дочь за плечи, уводя от стрельбища в сторону небольшого садика. — Я стараюсь не вмешиваться в твою личную жизнь больше необходимого…

— Я знаю, пап, — Элли коротко кивает, прижимаясь к отцу.

— … но мне бы хотелось знать, что с тобой происходит. И что ты сама думаешь о происходящем.

— Тётя Августа сказала, что у неё есть на примете очень хорошая партия для меня, — Эллисон неприязненно хмурится. — Серьезно, она сказала мне это за завтраком. Это вообще что за средневековье?

— Распространенная практика, — Кристофер пожимает плечами. — Тебе не нужно делать, как она хочет. И не обязательно делать что-то из желания противоречить ей.

— Я понимаю, — Эллисон успокаивающе поглаживает отца по руке, лежащей на её плече. — Питер мне нравится, пап. Хотя я прекрасно помню, как он убил Кейт… и прекрасно знаю, что он ни капли не сожалеет.

— Это всё сложная история, — Арджент останавливается и тянет дочь вслед за собой на белую резную скамейку, стоящую под одним из раскидистых деревьев. — Сложная и неприятная для всех, кто оказался в ней замешан. Просто помни о том, что людей нельзя изменить. Что бы ни говорили — люди не меняются.

Эллисон удобнее устраивается под его рукой, укладывая голову на плечо.

— То есть, это плохо, что я и не хочу ничего менять?

— Я не знаю, Эллисон, — Крис тихо хмыкает, рассматривая ползущую по подлокотнику черную мохнатую гусеницу. — Как думаешь, он искренен с тобой?

— Думаю, да, — Элли осторожно кивает. — Мне так кажется. Мне… спокойно рядом с ним. С Айзеком и Скотти так не было.

— У тебя определенно прослеживается тяга к оборотням, — Арджент смеется, крепче обнимая дочь после её возмущенного возгласа. — Ладно, ладно. Будем считать это совпадением.

— Тебе ведь не нравится, что я с ним встречаюсь? — отсмеявшись, Эллисон снова становится серьезной.

— Не нравится, — честно отвечает Крис. — И даже не потому, что он оборотень. И даже — хотя в это трудно поверить, — не потому, что он убил мою сестру. Потому что он на двадцать лет тебя старше, Элли. Он взрослый, опытный мужчина — и я допускаю мысль, что он действительно хочет жениться на тебе. Но и мысли о том, что у него что-то другое на уме — тоже не могу исключить. Я просто беспокоюсь за тебя.

— То есть ты рассматриваешь возможность, что я отвечу положительно? — девушка кокетливо улыбается.

— Я стараюсь себя морально подготовить к возможности такого исхода, — трагично произносит Арджент, потрепав дочь по волосам.

Крис действительно старается. С Питером проще иметь дело, чем с подростками, хотя это, конечно не значит, что ему можно полностью доверять. С другой стороны, такой неприязни к бывшему покойнику как, например, Дерек, Крис тоже не испытывал. В чём-то, возможно — только возможно, — даже его понимал. Помнил семью Хейлов до пожара, хотя и смутно — они всегда были тихими, спокойными людьми — Арджент тогда понятия не имел, что они оборотни.

А мечтательные улыбки дочери, которую Крис то и дело заставал уткнувшейся в телефон, тоже были весомым аргументом в пользу того, чтобы быть мягче.

— Она говорила с тобой обо мне? — осторожно спрашивает Эллисон, очень красноречиво выделяя местоимение. Арджент сразу понимает о ком она говорит.

Тётя Августа, как иногда казалось Крису, словно сошла со старинных семейных портретов конца восемнадцатого века. Породистое лицо, надменный взгляд, каждый жест преисполнен легкого пренебрежения к окружающим. Когда-то она была главой клана, с годами уступив эту роль более молодому поколению.

Мировоззрением она тоже застряла где-то на стыке восемнадцатого и девятнадцатого веков. Крису, как и его жене до этого, было проще, чем Эллисон — их действия вполне соответствовали представлениям этой женщины о клановых традициях.

Эллисон, отмахивающаяся от предложений — очень настоятельных, — познакомиться с одним представителем клана английских охотников, с её новыми идеями, не соответствовала.

Элли Крис об этом не говорил, но именно настойчивые увещевания тёти Августы с каждым днём всё ближе подталкивали Криса к мысли, что Питер — далеко не самая плохая партия для его дочери.

Жесткий, уверенный в себе, хитрый — он вполне мог уберечь Эллисон от её же родственников. И её саму, и её идеи.

— В основном она говорит мне о том, что я должен, — Крис медленно пожимает плечами. — И о том, что ты должна.

— А ничего о том, что она должна, она не говорит? — Эллисон скрещивает руки на груди.

— А как же, — Крис вздыхает. — Она должна хранить семейные традиции.

— Которые состоят в основном в том, чтобы продать меня подороже? — Эллисон скептично приподнимает бровь, глядя на отца.