— Не знаю, не знаю… — засомневалась Сашенька, — мудрость мудростью, а все-таки он человек старых правил, старой морали…

— Я согласна с мамой, не нужно этого делать.

— Но когда-нибудь он же узнает, ведь мы не собираемся прекращать общение с ним. А возможно, он уже знает.

— Откуда? — удивилась Таня.

— Генрих мог обмолвиться, — невозмутимо обронил Митя.

— Генрих?! — взвилась Таня. — Кто ему сказал? Это вы! Вы! Кто вас просил? Зачем вы это сделали?

Сашенька и Митя пытались что-то сказать ей, но она не слушала, нервно металась по комнате и без остановки выкрикивала обвинения. Началась настоящая истерика.

Мите пришлось крикнуть, чтобы унять дочь:

— Да угомонись ты! Никто ни слова не говорил Генриху! Я просто предположил, что ты сама ему рассказала. Что тут особенного, он же наш друг.

— Ничего я ему не рассказывала! — снова крикнула Таня.

— Ну зачем же так кричать, Татоша? Я могу только повторить, что ни я, ни папа с Генрихом о твоей беременности вообще не говорили.

— Я вас заклинаю, ни слова Генриху! — все еще возбужденно сказала Таня.

— Будто мне, кроме твоей беременности, не о чем с ним говорить. Я и так сегодня полдня ловил и умасливал твоего декана. Неплохо бы отцу и спасибо сказать, а ты, дщерь неразумная, еще и напраслину на меня возводишь.

Таня заплакала, стала ластиться к отцу, просить прощения. Когда она ушла в свою комнату, Сашенька, понизив голос, спросила:

— Мить, зачем ты ее провоцируешь?

— Я хотел убедиться в своем предположении.

— В каком?

— А ты не догадываешься?

— Увы, догадываюсь, — вздохнула Сашенька.

— Теперь я убежден, что между ними что-то есть, и, скорее всего, это серьезно. Только почему «увы»? Разве Генрих плох для Тани? Слава Богу, мы с тобой знаем его как облупленного: он порядочный, отличный парень, не мне тебе говорить.

— Я в его достоинствах не сомневаюсь, но разница в возрасте…

— Если это не волнует их, то почему по этому поводу должны беспокоиться мы? На мой взгляд, самая большая проблема в том, что он не знает о ее беременности. И это проблема не только ее, но и наша с тобой.

— Но мы-то при чем? — недоуменно пожала плечами Сашенька.

— Ну как ты, мать, не понимаешь! — с досадой сказал Митя и увлек жену в спальню, чтобы не шептаться. — Танька делает грандиозную ошибку, скрывая свою беременность, а мы с тобой своим молчанием покрываем ее ложь. Выходит, что мы сообщники. Вот что меня угнетает.

— Пожалуй, ты прав — некрасивая получается история… Может, попробуем поговорить с ним?

— Как? О чем? Ты же слышала — наложен запрет. Нам остается помалкивать и ждать.

В пятницу вечером позвонил Генрих и попросил Митю и Сашеньку приехать утром в субботу на «смотрины» квартиры, которую предложил ему риэлтер.

— Ты извини, Мить, что я отвлекаю тебя в такой день, но я просил сделать все срочно и сейчас не могу отступать от своих слов, — сказал Генрих.

— Какой такой день? О чем это ты? — не понял Митя.

— Разве не завтра встреча твоего курса?

— Ах, это… Успею, времени до четырех часов много. Ты говори, где встречаемся, какой район?

— Недалеко от метро «Белорусская», Новолесная улица. Давай в десять утра. Устроит?

— Вполне. Приедем.

Они встретились у метро «Белорусская»-кольцевая, рядом с выходом на Заставный переулок.

— Здесь пешком спокойным шагом минут десять, — сообщил Генрих.

Вышли на Лесную улицу, прошли по ней до Новолесной и свернули налево. Искомый дом стоял примерно в середине короткой, очень чистенькой и зеленой улочки. Перед ним раскинулся заросший кустами и деревьями участок с детской горкой и качелями. Несколько скамеек обрамляли пятачок с песочницей.

— Прекрасное место, — заметила Сашенька, — тихо, чисто, можно погулять, посидеть, отдохнуть. Дорожки выложены плиткой, все ухожено.

— Вот это меня и привлекло: рядом, в двух шагах шумный Бутырский вал и Тверская-Ямская, а сюда завернешь — как будто попадаешь в другой город. Даже птицы поют — впервые за неделю пребывания в Москве услышал их пение, — улыбнулся Генрих.

Вошли в парадное. Ореховы отметили как большое преимущество для Петра Александровича, что никаких ступенек, ведущих к лифту, столь обычных для других домов, здесь нет.

Квартира располагалась на третьем этаже. Там их уже ждал риэлтер. Митя и Сашенька тщательнейшим образом обошли и осмотрели всю квартиру, особенно придирчиво женским глазом проверила все в туалете и в ванной Сашенька. Небольшой застекленный балкончик выходил на восток.

Словом, квартира понравилась, особенно порадовали свежесделанный ремонт и вполне пристойная сантехника.

Риэлтер, довольный, что сделка состоится, собрался уходить, предварительно договорившись с Генрихом встретиться в понедельник.