К обеду заветный пузырек с приворотным зельем был у меня. Глаза служанки светились, как у сообщницы, которая помогает благому делу. Она и не догадывалась о том, что скоро произойдет.

– Мой муж обещал возвратиться с охоты ночью, - многозначительно проговорила я.
– Думаю, сегодня смогу справиться и без твоей помощи. Сейчас зашнуруешь платье, а потом можешь быть свободна до завтрашнего утра.

Выбор наконец-то был сделан:

– Вот это бордовое с открытыми плечами.

Фьюго

Она была похожа на дорогую куртизанку: бордовое платье с огромным вырезом, почти полностью обнажающим груди, распущенные яркие рыжие волосы, мелкими кольцами спускающиеся почти до самый талии, бледная кожа и вызывающая красная помада на по-детски припухлых губах. Меньше всего я ожидал встретить такой прием. Всю дорогу до дома дочери лорда-протектора в моей голове царил полный сумбур. Все смешалось и запуталось - Говорящая в саду, ее проницательные умные глаза, замерзшая невесомая Анэ, сидящая около огня... Я пытался настроится на предстоящий ужин, старался представить себе длинный стол, самодовольных лордов за трапезой и себя перед ними с лютней в руках. Нет ничего унизительнее, чем петь перед жующими людьми хорошие песни. С них будет достаточно и легких куплетов.

Но все оказалось совсем не так, как я ожидал. Знатная госпожа сама открыла дверь, сама провела в зал и, кажется, в замке никого не было, кроме пары пьяных охранников.

– Ну что же вы встали, присаживаетесь.

Госпожа с улыбкой указала на место за столом. Чтобы ответить, мне пришлось откашляться.

– А ваш супруг? Вы сказали, петь на ужине...

Ощущал себя последним дураком, и при этом чувствовал, что где-то в глубине души зарождается гнев. Я готов был, укрощая собственную гордость, петь перед рыгающими лордами, но обслуживать их жен...

– Мой муж неожиданно уехал на охоту, - ответила она с милой улыбкой.
– Но... разве от этого что-то меняется? Вы споете для меня. Но сначала поешьте.

– Плащ...

– Ах да, плащ...

Женщина подошла ко мне и стала медленно развязывать шнурки.

– Ну вот, теперь вы не стеснены, присаживайтесь. Ужин еще не остыл.

Я ненавидел ее в тот момент. Плевать на плащ! Резко повернулся, чтобы уйти.

Леона

Я играла роль, и эта роль странным образом возбуждала. Руки слегка дрожали от страха и говорить приходилось тихо, чтобы скрыть волнение, но я не думала о проигрыше. Не позволяла себе о нем думать. Мне нужна была победа! Любой ценой. Я слишком устала проигрывать. Тяжесть мужского плаща в руках приятно томила, не хотелось выпускать его, но пришлось небрежно бросить на ближайший стул.

Я обернулась и увидела, что гость уходит.

– Стойте!

В звенящей тишине позднего вечера, с этом пустом доме мой голос прозвучал особенно громко. И властно. Не очень приятно было говорить в спину, но я сделала и это:

– Вы не спели. Разве менестрели существуют не для того, чтобы услаждать слух господ?

Фьюго медленно обернулся. Сколько презрения было в его глазах! Но к презрению я давно привыкла. Оно почти не унижало меня.

– Конечно, госпожа, - последнее слово он словно выплюнул, но я пропустила оскорбление мимо ушей и заставила себя улыбнуться.

В конце концов, это было не очень сложно. Всю жизнь я улыбалась отцу, когда хотелось бежать прочь. В чем разница?

– Насколько я поняла, вы не голодны. Но это не повод, чтобы лишать ужина и меня. Возвращайтесь. Я как-то не подумала о том, что вы не привыкли делить ужин с господами. Вы обычно прислуживаете - поете перед ними, пока они вкушают яства. Не так ли?

Я оскорбляла, но улыбалась. Платила за его презрение, ведь оно не унижало почти. Почти не значит, что совсем.

Села за стол, налила себе вина, взяла душистый от приправ кусок мяса и начала медленно разрезать его на кусочки маленьким серебряным ножичком. Я больше не обращалась на "вы".

– Ну что же ты? Пой.

– Про что желаете послушать?

О, в этих глазах появились злость и азарт! И по моему телу пробежала дрожь. Я выиграю, обязательно выиграю, если заставлю его выпить зелье. Бесцветный порошок уже был на дне предназначенного менестрелю кубка. Осталось совсем чуть-чуть.