– Научишь меня выпускать красную молнию и получишь легкую смерть. Ну?

– Ошибаешься. Моя сила не в жезле, а в другом.

– Буду отрубать по пальцу, - злобно предупредил Кес. Договорить он не успел. За его спиной один из разбойников полетел с обрыва, второй осел наземь с ножом в горле. Кес вскочил - перед ним стоял Вед с посеревшим от гнева лицом.

– Не подходи!
– Кес выставил вперед эмулятор, косолапо зажав прибор в руке.

Воспользовавшись моментом, Онерон извернулся и подставил врагу ножку. Тот пошатнулся, сохранил равновесие, но Вед уже подскочил вплотную и ударил врага булыжником в темя. Кес коротко вскрикнул, выронил оружие и повалился ниц. Земля жадно впитывала хлеставшую из проломленной головы кровь: хорошего дождя не было две недели. Вед проверил тело, подобрал разбросанные вещи и присел возле Со на корточки. Они молча посмотрели друг другу в глаза. Парень хотел было перерезать веревки, но что-то его остановило: вещи Онерона в руках. Пауза затягивалась и Со начинал догадываться, почему.

– Я слышал, о чем говорил этот человек, - сказал Вед, вертя эмулятор.
– И знаешь... Кое в чем он прав.

Вед исподлобья посмотрел на своего учителя и продолжил:

– Люди верят каждому твоему слову. До сих пор никто в них не сомневался. Вдруг ты на самом деле не тот, за кого себя выдаешь?
– в его глазах блеснул огонек.

– Ну тогда делай то, что задумал, - Онерон равнодушно откинул голову и отвернулся, рассматривая залив. Внезапно так захотелось, чтобы Вед поставил точку - здесь и сейчас. Но секунды шли, и сталь не касалась его жил, зато на ногах и запястьях лопнули веревки.

– Наверно, все дело в том, что я тебе верю, - смущенно проговорил Вед.
– Иначе откуда все эти чудесные вещи? Фаэт, ты не простой человек, это видно сразу. Поэтому я верю, что ты воплощен на земле с великой целью. В твоих глазах запредельная мудрость и что-то мне неведомое, что-то далекое, как тени из мира духов. Я чувствую в тебе нечто высшее... Великое дело. Предназначение.

Вед помог своему наставнику подняться, чтобы препроводить домой. Тела преступников исчезли, а тот случай они решили не придавать огласке, дабы не беспокоить народ. Счастье в неведении.

В последние месяцы пятого года Онерон много и подробно рассказывал Веду о том, каким должно стать государство и для чего нужен каждый общественный институт Маората.

– Перед нами открывается новый горизонт, - говорил он.
– Представь себе: страна раскинется от берега до берега, на север и юг, на запад и восток. Корабли с учеными мужами достигнут дальних берегов. Города будут расти и процветать, красивые и пышные, ни превратятся в настоящие райские сады, где будет все! Этот мир будет принадлежать нам! Мы создадим землю обетованную.

Онерон хотел убедиться, что Вед точно усвоил дух и букву Великого пути Фа. Неустанно твердил и повторял божественные принципы:

– С Пути сходить нельзя. Иначе твой народ ждут беды и страдания.

– Даже по особой нужде?

– Да. Стоит сделать один шаг, и тебя унесет в пропасть, где царит зло.

Поступивший на передатчик сигнал указывал координаты пункта назначения и кратчайший сухопутный маршрут. На дорогу уйдет шесть месяцев: цель находилась далеко на юго-востоке, ниже экватора, в пустынной местности. Осмотрев на прощание Тарот, Онерон под видом бродяги отправился в путь. О его побеге узнают лишь через три дня - когда обнаружат, что на самом деле Онерон не ходил в дальнюю деревню осматривать первую пасеку.

У Восточных ворот стражник по обыкновению спросил, куда он держит путь.

– Иду пилигримом на край света... Буду проповедовать о Великом пути.

– Погоди, - стражник порылся у себя и вручил ему свёрток.
– Распорядитель велел давать это всем миссионерам. Счастливой дороги.

Онерон поклонился и вышел из города. На ближайшем привале он обнаружил в тряпице скрижаль и двухдневный запас хлеба. Улегшись у костра, он с увлечением постороннего человека перечитывал заповеди собственного сочинения, старательно нацарапанные первосвященником на глине. «Сохраняй жизнь», - гласила первая заповедь. «Уважай ближнего», - говорила вторая. «Будь хозяином своей жизни», - следовала третья. Всего их было двенадцать, включая воззвания к семейным, племенным и этническим традициям, запрета на инцесты и каннибализм. Как просто, как легко звучали эти слова!

Когда ноги шагают по земле, глаза наблюдают и голова работает, как ей вздумается.

Онерон шел и вспоминал слова одного жителя, который решил уйти из Тарота со всем своим кланом - вопреки устроенному быту и защищенности. Это был плотный, высокий мужчина, толковый ремесленник и отец семейства. Этот долговязый маор говорил: твои стены крепки и в закромах у тебя есть пища, но здесь мы уже не хозяева себе. Нам приказывают, что делать, нас заставляют это делать, хотим мы или нет. Приходится слушаться. Я спрашивал у жены: где свобода? Раньше мы делали, что захотим. Теперь вынуждены работать для всех. Еда вкусна, над головой есть крыша, но я чувствую себя цепным псом. Стоит только тебе или распорядителю сказать, и мы должны выполнять приказ. Меня не устраивает такая жизнь, я сам себе хозяин. Я думал. Сегодня надо тратить полдня на работу, завтра нужно будет отдавать половину дохода, послезавтра детей отнимут для учения, а что же будет потом? Я слишком дорожу собой, чтобы думать об остальных. Да, именно так он и сказал, этот маор.

А Онерон в свою очередь посоветовал ему думать еще, и сказал, что ушедшие добровольно всегда могут вернуться. Было что-то тревожное в словах того маора, что-то, вызывающее беспокойство. Маор был прав: социальная машина ограничивает свободу своих членов, это неизбежно. Разве мы спрашиваем мнения ноги, прежде чем сделать шаг? Онерон думал над другим: как далеко зайдет процесс социальной эволюции. Есть десятки возможных вариантов, с различными последствиями. Оставалось надеяться, что общественный договор прочно закрепится в сознании маоров и они избегнут законного насилия - этого бича развивающихся государств... Небо, о чем он мечтает? Какая наивность. Насилие будет при любом раскладе. Насилие заложено в природу человека.