– Владыка оказал тебе великую честь, - прокомментировал тот.
– Цени его внимание. Ну, теперь пора. За мной.

Он еще раз отвесил поклон и с удивительной проворностью юркнул в боковой коридор. Онерон последний раз взглянул на царя, не сводившего с него цепких глаз, но времени на церемонии не оставалось, и он поспешил следом. Коридор привел во внутреннюю галерею, одна сторона которой открывалась в сад. Распорядитель чуть замедлил шаг, подождал, когда они с Со поравняются и принялся рассказывать суть поручения.

Сына царя, принц Амфи тает день ото дня. Мальчик отказывается от еды, не желает никого видеть, слаб, малоподвижен и бледен. Все, что его интересует - это пруд перед детским домиком в саду, у берега которого он может просиживать часами, рисуя палочкой круги на воде. Амфи мучают видения, смысл которых не способен разгадать ни один мудрец. К юному принцу приглашали десятки целителей, кого силой, кого уговорами и за вознаграждение, но ни один не смог вылечить или хотя бы облегчить состояние мальчика. Все попытки оказались тщетны. Не помогла ни магия, ни диеты и упражнения, ни даже алхимия. Все, что хочет Гальмет - вернуть сына к жизни.

– Вы думаете, что я смогу его вылечить?
– Онерон решил действовать прямо.

Распорядитель какое-то время молчал, перебирая короткими ножками дорожку из гравия.

– Я считаю, ты в силах это сделать.

– Странно, что вы не стали мне угрожать - ведь я обычный бродяга.

– Именно потому, что ты обычный бродяга, но знаешь, как очистить колодезную воду, я не стал тебе угрожать, - четко произнося каждое слово, ответил распорядитель.
– Ты человек посвященный, это сразу видно. С такими не следует обращаться грубо.

– Но ведь вы не стали бы обращаться к моей помощи только по причине моих умений.

– Это верно. Ты проницателен, - распорядитель скосил глаза и понизил голос.
– Твоего появления ждали. Было предсказано: придет высокий человек, и он не возьмет дара от владыки. Так и произошло.

Онерон не нашелся, что ответить.

– Ну так как? Берешься?

– А у меня есть выбор?
– усмехнулся Онерон.

– Выбор есть всегда, - холодно парировал смотритель.

– Надо взглянуть на ребенка.

– Само собой. Требуй все, что нужно, только вылечи его. Еда, кров, одежда - тебя обеспечат всем.

Они остановились под аркой. Стражники замерли на почтительном расстоянии.

– Хорошо. Постараюсь.

С явным облегчением и тенью благодарности распорядитель кивнул.

Минул день, за который Онерону предоставили полную свободу действий. Бродя по дворцу, Со обдумывал свое положение и возможные перспективы. Только на следующее утро ему дали возможность увидеть мальчика. Амфи оказался центральной фигурой экспозиции, составленной из стоячего, наполовину заросшего камышами пруда, ладного летнего домика и множества обильно цветущих садиков, разбитых от него по периметру; Амфи помещался точно в середине этой насыщенной картины, свернувшийся в кресле комочек бледной плоти, на фоне которой ярко горели лишь глаза. Окруженный преданными слугами, он внимательно и как-то отрешенно следил за происходящим. Единственное место на картине, где краски бессильно бледнели, расплывались и меркли.

Пруд представлял собой сеть водоемов, перекрытых специальными дорожками, протянутыми над самой водой. Вода замыкала вокруг домика кольцо. Идеальное место для неспешных прогулок с медитативными размышлениями. Оно навевало легкую дремоту, словно само было порождением расслабленной послеобеденной фантазии, когда суета дня отступает и хочется немного побыть в покое и тишине.

Онерон со всей возможной деликатностью подошел к домику и ступил под крышу. Опустился на топчан перед лежбищем мальчика, стараясь его не тревожить. Ребенок казался задумчивым. Это был мальчик лет десяти, с грустным лицом и длинными волосами, заплетенными в витиеватые косы. Они долго молчали.

– Стрекоза, - сказал Амфи.

– Где?

Мгновение спустя на блюдо с фруктами села большая стрекоза. На крылышках заиграла радуга.

– Здесь.

Насекомое улетело.

– Шамаш, человек. Ты умеешь пускать молнии из рук, - сказал Амфи.

– С чего ты взял?
– поинтересовался Онерон.

– Я знаю, - и впервые мальчик посмотрел на Со своими мутноватыми васильковыми глазами, в которых застыла пелена, словно от опьянения. Мальчик был бледен, он казался ожившей фарфоровой статуэткой в человеческий размер. Мальчик выглядел явно не здоровым.
– Я видел тебя.

– Хорошо, - кивнул Онерон.

– Ты не понял, - сказал Амфи.
– Я видел тебя в далеком завтра. Ты там был и пускал молнии. А еще ты...

– Довольно!
– резко вскинул руки Со, отчего стража схватилась за оружие. Когда все успокоились, и они смогли продолжить разговор, он сказал:

– Прости, что напугал. Я не хочу знать о себе ничего.

Мальчик слегка оживился.

– Обычно люди хотят знать о себе все. Почему же ты не желаешь?

– Чтобы все шло так, как должно идти.
– Онерон отпил чая из чаши.
– Лучше расскажи мне, что у тебя болит. Может быть, я смогу помочь.