– А вы знаете, что его величество не расставался с этими часами несколько лет, что они были сделаны по специальному заказу для него самого? – вступил в разговор Павлик.

– Да что вы говорите-с? Андрей Петрович мне этого не сказали-с! – выдавил из себя Полонский, тщетно пытаясь изобразить приятное удивление.

В этот момент он был настолько жалок, что Никольский даже отвернулся, а Марья Алексеевна еще ниже склонилась над вязанием. Положение спасла Глаша.

– Кушать подано! – входя в гостиную, доложила она.

Марья Алексеевна вздохнула с облегчением и поднялась с кресла:

– Братец! Племянница! Пойдемте к столу! Глаша сегодня постаралась на славу!

– Уж простите нас, сестрица, дорогой зятюшка! Но, честно говоря, от волнения и радости мне сейчас кусок в горло не полезет! Позвольте уж нам с Катенькой откланяться! – с казал Григорий Никандрович и поспешил к выходу, одной рукой увлекая за собой дочь, а другой прижимая к груди заветный конверт.

– До свидания, Катенька! – крикнул им вслед Павлик.

Когда за окном послышался стук копыт и скрип отъезжающего экипажа, в гостиную заглянул Петя:

– Уехали?

– Да. А где ты был? – поинтересовался Павлик у брата.

– В саду спрятался, как увидел коляску Полонского. Терпеть его не могу! Все улыбается, а сам отчаянно завидует отцу и ненавидит его лютой ненавистью! Кузину только жалко, иметь такого отца!

– Как не стыдно тебе, Петр, говорить всякие гадости про своего дядю! – возмутилась Марья Алексеевна, вновь заглянувшая в гостиную. – Марш руки мыть и за стол! Все только вас и дожидаются!

Город постепенно привыкал к присутствию государя и государыни. Жизнь Пети и Павлика тоже вошла в свое привычное русло: мальчики всецело погрузились в мир наук. Петр исправно посещал гимназию, а для Павла, которому сие поприще предстояло только на следующий год, Андрей Петрович нанял учителя-немца, взявшегося за порученное дело со свойственной его нации педантичностью.

Что касается прогулок, то они стали теперь редкостью в плотном расписании мальчиков. А уж о том, чтобы приблизиться к дворцу, и речи не могло быть – Андрей Петрович не забыл выходки сыновей.

– Это жестоко, матушка! – в озмущался Петя, когда Марья Алексеевна приходила вечером пожелать сыновьям спокойной ночи. – Лишать нас радости видеть государя! Отец ведь знает, с каким нетерпением мы ждали приезда его величества!

– Знаю, Петруша, знаю, – ласково трепала она мальчугана по волосам. – Но вы пока не умеете вести себя прилично. Сейчас в Таганрог прибыло очень много высокопоставленных лиц. Немногие из них довольны благоволением государя к Таганрогу.

– Ты говоришь о Воронцове, мама?

– О нем в первую очередь. Он страшно раздражен тем, что государь дарует нам те же привилегии в торговле, что и Одессе. И только и ждет, чтобы таганрожцы опростоволосились. Лощеные крымчане и так уже посмеиваются над нашей провинциальностью. Наши-то и вправду голову совсем потеряли. Слыханное ли дело, что ни день – в башмаках да под пудрою: приемы, представления, выезды, – г оворила госпожа Никольская, поправляя сыновьям подушки. – Да, государь очень любезен и милостив к таганрожцам и, в частности, к нашей семье, – продолжала она. – Он сохранил вашу шалость в тайне, но не стоит злоупотреблять его великодушием. Всем нам будет спокойнее, если вы несколько недель посидите дома.

– А какие льготы дает государь Таганрогу? – спросил неожиданно Павлик.

– Государь пожаловал нам право беспошлинной торговли на пятнадцать лет. А почему ты спрашиваешь, сынок?

– Я просто подумал, что, если наладится торговля, может, Григорию Никандровичу не придется уезжать в Петербург?

– Думаю, Павлик, на его решении это уже не отразится, – улыбнулась госпожа Никольская. – Но ты не горюй, он обязательно будет присылать к нам Катю на лето, – добавила она.

Мальчик весь вспыхнул:

– Да я и не про это совсем…

– А почему отца так долго нет? – перебил его Петя. – С тех пор как приехал государь, мы его почти не видим.

– У вашего отца много важных дел, – объясняла Марья Алексеевна. – Во дворце поставлен большой почетный караул от лейб-гвардии казачьего полка. И государь поручил вашему отцу наблюдение за сменой караула. Кстати, комендантом города назначен полковник барон Фридерикс, совсем не знающий Таганрога. По повелению императора по всем возникающим вопросам он тоже обращается к Никольскому. Так что хлопот у вашего отца хватает. Ну все! Вам давно пора спать. Завтра снова занятия. И обещай мне, Петр, – она строго посмотрела на сына, – больше никаких глупостей!