Государыня оказалась красивой, изящной женщиной. На бледном лице ее, обрамленном светлыми локонами, виднелись темно-красные пятна. Как и государь, она улыбалась и приветствовала народ, но было заметно, что многодневная дорога сильно утомила ее величество.

Процессия подошла к воротам дворца. Остановившись, казаки громогласно грянули:

– Ура его величеству императору Александру Павловичу и императрице Елизавете Алексеевне!

– Ура! – эхом отозвалась толпа.

Ребята с жадностью вглядывались в фигуру государя, оказавшегося почти под деревом, на котором они прятались, но листва мешала им разглядеть его лицо.

– Ура его величеству государю императору! – вновь прокричали казаки.

– Ура! – в новь громогласно повторила толпа.

– Ура! – забыв обо всем, закричали Петя и Павлик, раскачиваясь от восторга на ветке.

И напрасно! Послышался треск и отчаянное: «Ай!» Лишь в последний момент мальчики успели схватиться за другую ветку, чуть-чуть не покатившись кубарем под колеса государевой кареты. По счастью, их вопль растворился в крике толпы, и лишь император с императрицей удивленно подняли головы вверх и стали всматриваться в крону дерева. Увидев лицо государя, мальчики ахнули – они узнали в нем таинственного господина, так приветливо разговаривавшего с ними на берегу моря!

Царь заметил ребят и улыбнулся. Затем как ни в чем не бывало повернулся к жене:

– Не волнуйтесь, моя дорогая, это просто птицы. Они тоже радуются вашему приезду, – донесся до ребят знакомый приятный голос.

Коляска подъехала к крыльцу. Государь вышел из экипажа первым, подал руку Елизавете Алексеевне. Та, опираясь на супруга, медленно спустилась на землю. Повернувшись к народу, император еще раз помахал рукой, и царская чета скрылась за дверями дворца.

…Когда улица опустела, Петя и Павлик незаметно спустились с дерева и помчались домой. Проникнув в свою комнату никем не замеченные, они мигом переоделись в домашнее платье. Петя, тяжело дыша, повалился на кровать.

– Кто бы мог подумать! – немного отдышавшись, произнес он. – Кто бы мог подумать, что мы уже больше недели знакомы с государем!

– Да-а, – задумчиво протянул Павлик. – А ведь скажи, Петя, в том господине сразу чувствовалось величие и благородство?

– Да, я сразу понял, что это не простой человек! Теперь понятно, откуда он знает наших родителей!

– Удивительно только, как он их вспомнил, – заметил Павлик. – Вокруг царя всегда столько важных персон!

– На то он и государь, чтобы, как отец родной, помнить своих верных подданных! – парировал с достоинством Петя. – Ладно, Павлик! Я, пожалуй, немного посплю. А ты что будешь делать?

– Я пойду в сад, почитаю, – ответил он и направился к двери.

– Спасибо тебе, Павлик, – крикнул ему вдогонку Петя.

– За что? – удивленно обернулся тот.

– И за то, что остался со мной, и за то, что согласился на дерево лезть. Без тебя я бы струсил.

– Ты бы для меня сделал то же самое, – улыбнулся брат.

– Верно, – согласился Петя. – Но все равно спасибо!

К несказанной радости ребят, об их приключении никто не узнал. Пете, несмотря на тайную стремительную прогулку, было намного лучше, и Марья Алексеевна в который раз восхваляла доктора Лакиера и его волшебные порошки.

На следующий день во дворце снова был прием, куда были приглашены и Никольские. Из дома Папкова Андрей Петрович и Марья Алексеевна вернулись в хорошем расположении духа, единственное что – госпожа Никольская казалась бледнее обычного.

– Подождите, подождите, мальчики, – остановил полковник сыновей, готовых осыпать родителей вопросами. – Дайте вашей матушке прийти в себя, разве не видите, что ей нездоровится?

Марья Алексеевна прилегла на кушетку.

– Ах, детки, это был удивительный прием, и государь с государыней такие приветливые, такие обходительные! – промолвила она, откидываясь на подушку.

– Да, очень приятно, что государь не забывает верных слуг своих, – подтвердил Андрей Петрович, расположившись в кресле напротив жены.

– Но вот что удивительно, – продолжала Марья Алексеевна. – Его величество с таким интересом расспрашивал отца и о тебе, Петя, и о тебе, Павлик, будто знаком с вами лично!

Мальчики переглянулись.

– А ведь государыня больна, неизлечимо больна, – вдруг понизив голос, добавила она. – Мне это по секрету сказала Вера Кирилловна Никишина, а та слышала случайно разговор фрейлин ее величества.

– Марьюшка, ну это уже лишнее ты говоришь! – недовольно поморщился Андрей Петрович. – Зачем обращать внимание на то, что говорят старые сплетницы!

– Это Вера Кирилловна-то – сплетница?! – всплеснула руками госпожа Никольская. – Как тебе не стыдно, Андрюша, так говорить!