Андрей Петрович как в воду глядел. Четырнадцатого декабря на Сенатской площади в Петербурге случился мятеж, которому суждено было войти в историю под названием «Восстание декабристов». Но обо всем этом Петр и Павел вместе с остальными жителями Таганрога узнают гораздо позже, уже после того, как восстание будет подавлено и начнется следствие. Пока же здесь, в Таганроге, шли грустные приготовления к прощанию с почившим императором.

Между тем траурная тишина, установившаяся было в городе после смерти императора, вскоре была нарушена. По мере того как скорбное известие распространялось по империи, в город со всех уголков страны стали прибывать люди, желавшие проститься с государем.

Вскоре в Таганроге собралось столько гостей, что квартиры стали оплачиваться в месяц дороже, чем прежде они оплачивались в год. Курьеры в Петербург и Варшаву и оттуда в Таганрог прибывали и отправлялись беспрестанно.

Дни шли за днями, и Павлику самому стало казаться, что таинственный всадник, которого он видел в ночь перед кончиной государя, был лишь наваждением, плодом воображения воспаленного от бессонницы мозга. По крайней мере, он никому больше не решился об этом рассказать, даже Гавриле, от которого по-прежнему вместе с Петей узнавал последние новости.

– Тело положено в кабинете, и священники по очереди читают Евангелие, – рассказывал кучер. – Во время посещения императрицы все покидают комнату и оставляют ее одну у тела супруга. Сама государыня выехала в дом Шахматова; однако оттуда посещает все панихиды, и утренние, и вечерние.

– …Из Черкасска выписаны четыре генерала для дежурства и шесть полковников для часовых, – с ообщал Гаврила через несколько дней. – Императрица вновь возвратилась во дворец. Многие удивляются той твердости, с каковой она переносит такое тяжелое горе. Злые языки говорят даже, что государыня не очень-то и тоскует по императору. Для отпевания приглашен Феофил, епископ Екатеринославский, Херсонский и Таврический.

– Павлик, а пойдем завтра к дворцу сами и попробуем что-нибудь разузнать, – предложил вечером Петя.

– Давай, – охотно согласился брат.

На следующий день Павлик еле дождался возвращения Пети из гимназии. Отпросившись у Марьи Алексеевны, мальчики отправились на Греческую улицу.

– Посмотри, сколько стало теперь охраны! – шепнул Петя, когда они приблизились к дому Папкова. – Неужели теперь государь нуждается в этом больше, нежели при жизни? – грустно усмехнулся он.

– Наверное, так положено, – з адумчиво ответил Павлик, осматриваясь по сторонам. – А окна во дворце все занавешены, ничего не разглядишь.

Вдруг у самого входа в дом Папкова послышался шум, и мальчики увидели, как из дворца выводят под конвоем какого-то казака. Тот сопротивлялся и громко кричал:

– Я камер-казак его величества, Федор Кузьмич Овчаров! Я сопровождал государя во всех его поездках с двенадцатого года! Почему мне не дают проститься с ним? Доложите обо мне Волконскому или Дибичу, они меня хорошо знают!

– Их приказ мы и выполняем, – холодно ответил второй конвоир.

– Но почему? Я всю жизнь был предан его величеству! Ходят слухи, будто государя убили, может, поэтому меня не пускают?

– Мой вам совет, – произнес первый конвоир, – уходите отсюда подобру-поздорову! Не то нам придется доложить Дибичу, а тот скор на расправу. Государь скончался по воле Господней. Через несколько дней тело его вынесут в церковь, там и проститесь с императором, как все честные люди.

Видя, что все его усилия прорваться во дворец тщетны и стража неумолима, казак медленно побрел прочь. Тут только часовые заметили двух мальчиков, с интересом наблюдающих за происходящим.

– А вы что тут делаете? – с трого окрикнул их один из солдат. – А ну, марш отсюда!

Мальчикам не пришлось повторять дважды, и они припустились во весь дух домой.

– Какой жестокий, оказывается, этот Волконский, совсем под стать Дибичу! – сказал Петя, когда они с Павликом зашли в дом. – Уверен, если бы отец видел эту отвратительную сцену, он не дал бы часовым так просто прогнать человека, столько лет верно служившего государю!

Выслушав рассказ сыновей, Андрей Петрович только руками развел.

– Дети, я хорошо знаю Овчарова. Я пытался упросить Волконского и Дибича пропустить Федора Кузьмича к телу государя хотя бы на несколько минут, но тщетно! Меня ведь и самого не пустили попрощаться с его величеством, – добавил полковник. – Случайно зашел в комнату, где происходило вскрытие, – тут же выгнали, да еще и выговор сделали в самой резкой форме. Словно все, что касается смерти императора, они стараются скрыть от всего мира, – задумчиво произнес он.

– Кто – они, отец? – взволнованно спросил Петя.