Полковник спохватился, что сболтнул лишнее:

– Это неважно! Кстати, господа, а что вы делали возле дворца? Уж не придумали ли вы новую шалость? Что прячете глаза? Мне снова вас посадить под домашний арест? – Андрей Петрович все больше раздражался.

– Нет-нет, отец! Что вы! Мы просто гуляли… – стал оправдываться Петя.

– Если узнаю, что вы снова что-то натворили, выпорю обоих! – перебил сына Никольский.

На следующий день Гаврила докладывал:

– Тело государя вскрыли и подтвердили диагноз: горячка с воспалением мозга. И очень кстати!

– Почему? – удивились Петя и Павлик.

– Вчера из Черкасска примчались несколько тысяч казаков и потребовали выдать убийцу государя! До них, видите ли, дошли слухи о насильственной смерти императора. Но Дибич и Чернышев быстро охладили их горячие головы, показав протокол вскрытия, – пояснил кучер. – Кстати, попробуйте угадать, кто участвовал во вскрытии и бальзамировании государева тела помимо царских докторов? – лукаво прищурился Гаврила. – Ваш старый знакомый – Лакиер!

– Наш Лакиер? – удивился Петя.

– А что это такое – бальзамирование? – спросил Павлик.

– Это когда из мертвеца вынимают все внутренности и пропитывают тело особым веществом, – объяснил кучер.

– Как тела египетских фараонов, что ли? А зачем это сделали? Ему что, построят пирамиду, как фараонам? – удивлялся Петя.

– Ну и чудные вы! Какие еще пирамиды?! Хоронить ведь государя повезут в Петербург! Как же он доедет в такую даль незабальзамированный, а? Еще, небось, и в столице с ним захотят родственники проститься, наверняка гроб откроют, и что они там, по-вашему, увидят? – деловито осведомлялся Гаврила.

– А когда его повезут в столицу?

– Одиннадцатого декабря должны вынести гроб из дворца в церковь, затем уж и в Петербург отправят.

– А мы сможем проститься с государем в церкви? – спросили мальчики.

– Ну конечно, сможете! В церкву-то всех пускают, не то что во дворец!

Наступило утро одиннадцатого декабря. Хмурое свинцовое небо роняло мелкий снег. С моря дул ледяной ветер. Около дворца вновь собралось много народу. С самого утра мужчины стояли с непокрытыми головами, а женщины зябко кутались в пуховые платки. Все ожидали выноса гроба.

Вскоре во всех церквах и монастырях города зазвонили колокола. Наконец ровно в девять часов из раскрытых ворот показалась скорбная процессия.

Впереди всех ехал верхом полицмейстер и отряд жандармов по два в ряд, за ними следовали комендант и эскадрон казачьего лейб-гвардии полка, затем градоначальник и разные чины, диаконы и священники, владыка с иподиаконами. Шесть генералов на специальных красных бархатных подушечках несли ордена.

После всего из ворот показалась колесница с гробом. Она была запряжена восемью лошадьми, которых вели под уздцы шестнадцать человек в мантиях. Шнуры балдахина поддерживали четыре генерал-майора и восемь штаб-офицеров, по обеим сторонам колесницы тридцать шесть солдат несли зажженные факелы. Замыкал процессию дивизион лейб-гвардии казачьего полка.

Под колокольный звон, заглушаемый каждую минуту пушечными выстрелами, в сопровождении толпы кортеж двинулся по Греческой улице, оцепленной казаками. В Таганрогском Иерусалимском монастыре, у западных дверей Троицкой церкви, печальную процессию ожидал архимандрит с причтом. В руках церковнослужителей были хоругви и фонари.

Неистовый ветер яростно врывался в ряды кортежа, тушил свечи, старался погасить факелы и разметать хоругви. Петя и Павлик продрогли до костей, но упрямо шагали вслед за колесницей. Неожиданно какой-то мужик, шедший совсем рядом с мальчиками, бросился вперед к катафалку и громко закричал:

– Это не государь! Государь не умер! В гробу – кукла-вощанка!

– Государь не умер! – эхом прокатилось по толпе.

Началось волнение, но солдатам, стоявшим в оцеплении, удалось успокоить народ. Процессия продолжила свое шествие. Петя и Павлик оглянулись – мужика, поднявшего суматоху, и след простыл.

Когда траурный кортеж скрылся за воротами монастыря, Петя и Павлик пошли домой, размышляя между собой о произошедшем инциденте. Они твердо решили пойти завтра на панихиду. Во-первых, как и подобает верноподданным, им нужно попрощаться с государем. А во-вторых, ребята хотели рассмотреть лицо покойного, чтобы окончательно развеять сомнения в смерти императора.

На следующий день, после занятий в гимназии, Петя и Павлик в сопровождении Марьи Алексеевны отправились в Иерусалимский монастырь на вечернюю панихиду.

В сильном волнении вошли они в храм, посередине которого на великолепном катафалке под балдахином возвышался гроб. Но, приблизившись к нему, они не могли сдержать разочарованного стона: гроб был наглухо закрыт!

– Матушка, а почему гроб закрыт? – с просил Петя Марью Алексеевну.

Но один из дежуривших при гробе штабофицеров строго посмотрел на них, давая понять, что здесь неуместно задавать какие-либо вопросы. И госпожа Никольская сочла за лучшее увести мальчиков подальше от катафалка.