– А это тут при чем, Гаврила? – с меясь, спросил Петя.

– Да как же, господа?! Они ж то, государи эти, поумирали все раньше сроку, а все почему? Да потому, что климат там дрянной – с ырой, промозглый, жуть! Чуть на улицу нос высунешь – тут же горячка, а то и чахотка разовьется. Это вам не шутки! То ли дело у нас! Эх, не было рядом с царем Петром умного человека, который бы растолковал ему, в чем суть да дело! Стольких бед избежали бы! – с сожалением подытожил Гаврила.

– Ну, допустим… Но сейчас-то ты с чего взял, что Таганрог будет столицей?

– Как с чего? А приезд государя? А все эти приготовления? Сначала было секретное письмо градоначальнику, затем прислали курьера с уведомлением, что в Таганрог пожалуют государь и государыня, затем прибыл гоф-курьер и архитектор для выбора помещения, при этом для исправления оного было прислано аж двадцать пять тысяч рублей!

– Это тоже ямщики говорят?

– Нет, это я узнал от прислуги Дунаева 1 . Градоначальнику ведь срочно пришлось освобождать дом для государя, а он только-только туда заселился. Ну вот, дом-то весь отремонтировали, даже сад, и тот обустроили. Да и весь город привели в порядок. – Гаврила стал загибать пальцы: – Казармы, госпиталь, тюрьма, дом призрения бедных отремонтированы – это раз. Городской сад, спуски, полицейские будки приведены в порядок – это два, на Петровской и Греческой улицах новых фонарных столбов понаставили – аж 40 штук! – это три. В общем, судя по всему, император приезжает к нам надолго. Так что думайте сами, в чем суть да дело!

– Что ж, возможно, но, если бы я был императором, я бы не стал переносить столицу, – заявил Петя.

– Ну а что б ты делал на его месте? – поинтересовался Павлик.

– Я? Я бы делал все, что хотел! Хотел бы – воевал, хотел бы – проводил все время на балах или охоте. Никто тебе не указывает, все тебе повинуются! Вот это я понимаю – счастье, вот это – свобода!

– Неужто вы полагаете, что государь может делать все, что ему вздумается? – изумился Гаврила.

– А как же иначе?

– А долг перед Отечеством, перед Господом Богом? Государь же там, на небе, ответит за всю Россию-матушку! Он ведь несет такую же службу, как и любой солдат, только ответственности на нем много больше. О какой же свободе вы говорите? Да и что такое свобода? Всегда ли она нужна?

– А ты, Гаврила, разве не хочешь быть свободным? Ты же крепостной, – у дивился Павлик.

– Хочу! – не возражал Гаврила. – Только… я хоть и крепостной, а, быть может, свободнее императора Александра буду! – хитро прищурился он.

Последнее заявление кучера совсем сбило ребят с толку.

– Гаврила, родненький! – в змолились они. – Перестань говорить загадками! Объясни, наконец, что ты имеешь в виду?

– Не понимаете? Ладно, слушайте! – снисходительно улыбнулся слуга и, оглянувшись по сторонам, продолжал: – Я вот тяжких грехов на душе не имею и от укоров совести свободен. Об императоре же слышал я, – Гаврила еще раз посмотрел вокруг и, хотя никого рядом не было, все равно понизил голос, – будто бы повинен он в смерти батюшки своего, государя Павла Петровича… Будто бы убили его заговорщики, ударив табакеркою по голове, а среди злодеев этих был и нынешний царь!

– Не может этого быть! – хором воскликнули потрясенные мальчики.

– За что купил, за то и продаю, – пожал плечами Гаврила. – Только если бы это было правдой, то я царю не завидую – это же надо с таким камнем на сердце жить!

За разговорами друзья не заметили, как подошли к дому. Увидев перед крыльцом коляску родителей, Петя и Павлик поняли, что их расчет не оправдался. Вместе с тем им не терпелось узнать причину столь быстрого возвращения отца с матерью.

В мгновенье ока мальчики взлетели по старинной каменной лестнице и вбежали в дом.

Андрей Петрович Никольский сидел в гостиной и курил трубку. Это был невысокий статный казак лет сорока с темными с проседью волосами и довольно правильными, хотя и немного резкими чертами лица. Но замечательнее всего был взгляд его черных глаз. В нем, как в зеркале, отражалась честная, благородная натура полковника, никогда не шедшего на компромисс со своей совестью, всегда готового пожертвовать жизнью ради своей веры, своего Отечества, своей семьи. Вместе с тем это был человек хоть и добрый, но довольно вспыльчивый и упрямый, редко признававший за другими право на собственное мнение. В городе его все любили и уважали.

Увидев отца, Петя и Павлик бросились к нему:

– Отец, вы уже дома? Государь не приехал? – посыпались вопросы.

– Почему же? Приехал, – улыбнулся Андрей Петрович. – Только мы его так и не увидели. Пока весь Таганрог ждал его величество в церкви, император, минуя храм, проследовал сразу во дворец. Прием перенесен на завтра.

– Вот оно как! – удивились ребята. – А что государыня?

– Она прибудет позднее. Вот ее-то мы и будем встречать по всем правилам, как полагается!