Шрифт:
— И что?
— А то, что эти козлы, прежде чем свои печатки клепать, проверяют, не тянется ли за тем паспортом какого-нибудь криминала. Ну, в смысле, не опасно ли его хозяина к ним пускать. Ну ты же знаешь, они теперь от наших братанов рожу воротят. После того как беспредельщики там у них пару банков сломали и десяток жлобов замочили. Кабы те штампики наши ставили, тогда базара бы не было. Я бы их тебе сколько хочешь принес. А к этим сволочам не подъедешь. Они кого угодно заворачивают. И наших и не наших. И даже совсем крутых.
— А если дать?
— Им не дать. Они не берут. Говорят, у них этим делом строго. Говорят, их за это дело на раз на нары сажают. С конфискацией. Во житуха. И как они там бабки зарабатывают, если ни брать, ни давать нельзя?
— А если много дать?
— Сколько? Мне один кореш рассказывал, что слышал от своего другана, который там дворником горбатит, что их главный в посольстве бугор сотни тысяч баксов гребет с наших крутых, которые нефть и газ за кордон гонят. Ну за то, что он их с нужными людьми сводит и с гражданством может подсуетиться. Это кроме жалованья! Что же нам, за каждую ксиву миллион кидать?
— Миллион много будет.
— Вот и я так подумал. И гондурасские ксивы сделал. Ну клевые ксивы! Ни один чухан-погранец не врубится. Гадом буду!
— Нет. Гондурасские не пойдут. Наши нужны.
— На наших ксивах братаны сгорят. Как свечки.
— Значит, надо такие, на которых не сгорят! Не может быть, чтобы не было крученых деляг, которые не имели бы подходов к посольствам. В посольствах тоже люди работают. Или у нас за рубеж только «чистые» ездят?
— Да нет, разные...
— Ну, значит, и наши могут. Надо только щелку найти. Кто у нас по туристическим фирмам работает?
— Специально никто. Туристические фирмы трясут по месту расположения.
— Кто трясет?
— Шантрапа всякая.
— А кто отвечает?
— Гнилой отвечает. Вся мелочевка на нем. Ты сам распорядился.
— Гнилой, говоришь? Ну-ка давай его сюда.
Через минуту Гнилой, занимающийся сбором дани с мелкооптовых торговых точек, предстал пред светлы очи Папы.
— Сколько под тобой туристических фирм сидит? — спросил Папа.
— Много. Очень много, Папа. Их невозможно сосчитать. Люди стали любить ездить. И стали ездить очень много. Новые фирмы открываются каждый день.
— И ты все их знаешь?
— Их не знаю. Доход их знаю.
— Ну, тогда вот что, подбери несколько. Штук пять. Из тех, что посолидней. Скажи, что тебе ксивы заграничные нужны для твоих человечков. И визы. Но такие, чтобы не крапленые. Чтобы родные. Чтобы ни один погранец не засомневался. Понял?
— Как не понять? Сделаем, Папа.
— Сделай! Как надо сделай. Если мои человечки на погранцах сгорят, я тебя на кол посажу. Это ты тоже понял?
Гнилой судорожно кивнул. Папа не пугал. Папа усаживал.
— Понял, Папа.
— Ну, тогда ступай...
Ответственный за мелкооптовые точки Гнилой вызвал подчиненных ему районных представителей.
— Нужны туристические фирмачи. Такие фирмачи, чтобы без туфты. Чтобы могли делать визы и гостиницы.
— Кому визы нужны?
— Не мне нужны. Папе нужны. А Папа не шутит. И я не шучу! Если будет лажа и если Папа помилует, я не спущу!
— Сколько нужно фирм? — спросили представители. — Десять? Сто? Двести? Мы сделаем столько фирм, сколько надо Папе.
— Папе надо мало фирм. Но таких фирм, чтобы ставили натуральные визы по первому требованию хоть даже на Луну. И чтобы делали пятизвездочные номера, даже если на той Луне нет гостиниц. И чтобы ни один погранец... Так Папа сказал!
— Передай Папе, что пусть он не беспокоится. Что мы сделаем ему любые фирмы, которые он только пожелает...
Из десяти предложенных к сотрудничеству фирм были выбраны две. Самые фешенебельные. Которые обслуживали очень известных в стране лиц. И которые не могли себе позволить баловаться липой.
— Подите и договоритесь с ними, — велел ответственный за сбор дани с мелкооптовых торговых точек Гнилой.
— А если они заупрямятся?
— Если они заупрямятся, тогда пусть они продадут вам билет в заполярный тур. В один конец. Я сказал!..
Глава пятьдесят третья
Всю первую ночь и всю вторую ночь Ивану Ивановичу снились кошмары. Снились стучащие в платяной шкаф бандиты. Которые собирались его убить. Иногда снился ревнивый, с огромным кинжалом в руках грузин, которого пытался из своих пистолетов убить он. Но когда кинжал опасно зависал над его головой, пистолеты всегда не срабатывали. И Иван Иванович просыпался.