Эми нащупала на столбе занозу.

– Чтобы спасти Сарутахико, придется сражаться с Тсукиёми, да?

Широ кивнул, глядя на снегопад.

– Сусаноо может выжить, но одолеть Тсукиёми? Сомневаюсь. И я буду бесполезен. Против воды огонь всегда проигрывает.

Страх сжал ее при мысли сражения Широ с Аматсуками воды.

– А Юмей сможет помочь Сусаноо?

– Возможно, - он нахмурился и потер ладонью челюсть. – Тэнгу связан с домом в горах, с землей там так, как людям и не представить. Он черпает силу из земли, из Тсучи. Чем дольше его отсутствие, тем слабее он будет. Изанами убежала от него из Шираюри, но Джорогумо могла убить его без твоей помощи.

– Но Юмей не будет стоять в стороне, если Сусаноо нужна его помощь.

Широ взглянул на нее.

– Тогда просто нужно продумать, как держать Юмея вдали от атак Тсукиёми.

– Юмея и тебя.

– Тебе нужно избегать Тсукиёми сильнее, чем мне. Хоть преимущество стихий у него, меня убить сложнее.

– Но тебе нужно выжить…

– Тебе нужно выжить, - он повернулся к Эми, глаза его сияли в тусклом свете из окон. – Ты слишком спешишь расстаться с жизнью.

Эми отвела от него взгляд, сцепила ладони.

– Вы с Сусаноо должны выжить, чтобы остановить Изанами. Я нужна Аматэрасу в солнцестояние, но я не…

Широ схватил ее за плечо и повернул лицом к себе. Ее огромные глаза встретились с его пылающим взглядом.

– Ты не только тело, Эми. Ты – не только сосуд для чьей-то воли и силы.

– Но я камигакари, - она переминалась с ноги на ногу и боролась с желанием отвести взгляд. – Это мой долг…

– Умереть? Ставить мою жизнь выше своей? – он стиснул зубы. – Аматэрасу, может, и хочет, чтобы ты умерла за нее, но не я. Не смей снова выбирать мое выживание, а не свое.

– Но… что…

Он зарычал.

– Нужно было сразу исцелить себя, а не снимать с меня оненджу.

Эми отпрянула от него и врезалась в столб спиной.

– Я не знала, смогу ли исцелить себя, так что сняла оненджу, чтобы дать тебе шанс…

– Это я понял.

Она нахмурилась и упрямо расправила плечи под его неодобрительным взглядом.

– Я могла лишь помочь тебе. Ты бы поступил так же.

– Конечно, я спас бы твою жизнь, а не свою. Если я умру, я могу вернуться. Ты – нет.

– Юмей сказал, что нет гарантий, что ёкай оживет.

– Но человек точно нет.

– Широ… - она поджала губы. – Широ, ты знаешь, что я не переживу солнцестояние.

Его глаза вспыхнули.

– У меня осталось всего пару недель, - ее голос дрожал, Эми кашлянула. – Но я знала, что могу снять оненджу. Как я могла сделать другой выбор?

Он склонил голову, напряженность рассеялась.

– Ты знала, что можешь снять их? Откуда такая уверенность?

– Я… - она посмотрела на сад. Перекинув через плечо прядь волос, Эми обхватила ее ладонями. – Когда я говорила с Аматэрасу, она сказала, что нужно быть готовой снять проклятие. Я думала раньше, что готова, но это было не так. Я была…

– Ты была напугана, - тихо закончил он.

Она кивнула.

– Чего ты боялась?

Ее ладони сжались на пряди волос, она прикусила щеку изнутри.

– Чего ты боялась, Эми?

Она отвернулась от него и прижала ладонь к столбу.

– Я не хотела снимать оненджу, потому что… боялась того, что станет с тобой, - она сглотнула. – Я боялась, что, когда вернутся твои воспоминания, ты станешь Инари, и…

Плечи Эми опустились, она выдавила слова едва различимым шепотом.

– А у Инари нет причины переживать за человека.

Повисла тишина. Секунды тянулись, Эми замыкалась в себе, внутри ощущалась ужасная боль.

– Прости, - прошептала она. – Я обещала снять оненджу, но повела себя эгоистично и глупо…

Его руки обвили ее, застигнув врасплох. Он обнял ее сзади и уткнулся лицом в ее волосы. Эми осторожно положила ладони на его, удерживая его руки на своем поясе. Ее пальцы задели виток оненджу на запястье.

Он прижимал ее к себе, его дыхание касалось ее волос. Эми растворилась в его тепле, его близости. Почему одно его прикосновение делало ее такой радостной… такой живой?

Его губы задели ее ухо, он заговорил тихо, почти беззвучно:

– Не знаю, что буду чувствовать, когда воспоминания вернутся, - он крепче обнял ее. – Но знаю, что страх потерять тебя сильнее всего ранит меня.

Слезы жалили ее глаза.

– Широ…

Он все равно потеряет ее. Ей было суждено умереть, быть поглощенной Аматэрасу. Но она не должна была этого говорить. Он уже знал это, так зачем говорил, что боялся потерять ее? Что он пытался сказать?

Может, было бы лучше, если бы его воспоминания вернулись, и он перестал бы заботиться о ней. Инари не будет бояться гибели смертной девушки. Инари не будет скорбеть. Ему будет все равно.