Сменив одежду на простое фиолетовое платье с тонким поясом на талии, иду к лестнице, но приходится остановиться от тихих всхлипов в комнате Лиз.

– Лиззи?
– Я прохожу в темную комнату, озираясь по сторонам.

Комната Элизабет кардинально отличалась от всех остальных комнат этого дома. На стенах висели рождественские гирлянды, с потолка свисали бумажные самолетики. Окно было настежь открыто и от этого тонкая штора волной бесшумно развивалась на ветру.

Лиззи лежала на неразобранной кровати, сгорбившись в форму эмбриона. Я сажусь возле её ног.

– Лиз, почему ты плачешь?
– удивленно спрашиваю её и она, всхлипывая, обнимает меня, почти душа руками. Лиз плачет и тороторит слова, вроде "прости меня".

– Что ты имеешь ввиду?
– недоуменно заглядываю в заплаканные глаза сестры. Начинаю вставать, но она качает головой и просит остаться.

– Я расскажу, что произошло на самом деле. Объясню, кто такой этот гребанный Дэм... Только не уходи.

Я медленно киваю, садясь снова возле неё. Беру её руки в свои, потирая холодную кожу. Она делает пару вдохов, успокаиваясь.

– Дело в том, что пожар, в котором вы оказались, рук этого Дэма. Он плохой человек, никто не может справится с ним. Я не знала, как тебе об этом сказать.
– Она снова начинает плакать.
– Прости меня, это по моей причине ты пострадала...

Она не упоминает Картера, за что ей благодарна. Но от её слов меня мутит. Все вокруг начинает кружится, как на карусели. Лиззи утирает нос. Я качаю головой, не понимая. Что?

– Кто такой Дэм, Лиззи? Чем он опасен?
– спрашиваю её, цепляясь за ладони девушки.

Она выворачивается, но не говорит. Будто не хочет или внутри неё кто-то живёт, заставляя все это рассказывать.

– Лиззи, пожалуйста. От этого зависит жизнь! Чем он опасен?
– задаю снова вопрос за вопросом, от которых грудь сжимает. Холодок пробегает по коже от мысли, что ещё может сотворить этот чертов Дэм.

Лиззи мотает головой, хватает себя за волосы и отодвигается к подушкам. Она бьётся в истерике, я просто молча наблюдаю. Через секунду в комнату врывается Силент, его волосы мокрые, рукава рубашки закрученные до локтей.

– Чёрт вас побери! Какого хрена тут происходит?

Широкими шагами он проходит к кровати Лиз и всматривается в её бледное лицо, затем снова на меня. Его глаза навевают страх, от которого язык немеет. Я сглатываю, качаю головой и в последний раз пробую заговорить.

– Лиззи, пожалуйста...

Она отворачивается от меня, зажмуривая глаза. Силент вздыхает, что-то говоря ей в ухо.

– Мне жаль, Ви, - заключает она устало.

Я ретируюсь к двери и выбегаю на улицу, чувствуя опустошение. Кто бы ни был этот идиот Дэм, но ему не жить.

Спустя пару кварталов я добегаю до больницы, но застаю в холле такой шум, что невозможно что-либо понять. Бегу к первому попавшемуся врачу, ловя того за локоть. Это оказывается молодая девушка лет двадцати. Она улыбается мне, извиняется, но затем отходит в сторону.

– Что происходит?
– успеваю спросить, глотая ртом воздух.

– Пациент проснулся, - говорит она и убегает за остальными.

Я бегу в палату номер семь и застываю, когда вижу, как Картер трясётся в конвульсии. Из-за рта течёт пена, но он его глаза открыты. Все происходит очень быстро, я даже не успеваю понять.

Двое мужчин в чистых халатах уговаривают успокоиться, но он не слушает, поэтому один укол успокоительного делает своё дело и Картер падает обратно на подушку, закрывая веки.

Я захожу в палату, но меня тут же выгоняют в коридор. Оглядываясь по сторонам, замечаю маму, сидевшую в коридоре с раскрытыми ладонями на коленях. Она отстраненно смотрит на них, но поднимает голову, замечая меня. Я сажусь рядом с ней и вздыхаю.

– Мам? Что-то случилось с Картером?
– Всхлипываю, сужая глаза. Она шмыгает носом и рассказывает все, что знает сама.

– После того, как ты ушла, спустя час, он открыл веки. У него сразу участилось сердцебиение, потом он начал краснеть и из его рта потекла пена. Я сразу позвала врачей и вот сижу здесь.

Я обнимаю её и вздыхаю.

– Боже, мама...

Она морщится, касается моей щеки, когда чувствует, что-то не то.

– Что случилось? Ты плакала?
– спрашивает мама, пристально смотря в мои глаза.

Я качаю головой. Не могу больше сдерживать все в себе. Я плачу, закрывая лицо руками. Я слишком сильно старалась быть хорошей.