Мы с Эйв садимся сзади, Силёнт с Адамом усаживаются впереди и, как только Адам заводит машину, с колонок выходит музыка в стиле рока. Я поворачиваюсь к ней и наблюдаю, как она просто и беззаботно смотрит за деревьями.

Я должен рассказать ей всю правду, иначе окажусь полным идиотом. Моё сердце начинает болеть. Я виноват перед ней. Но также я не могу объяснить словами то, что чувствую. Когда мы впервые поцеловались, я ожил. Поцелуй Эйв окрылил меня, помещая в самое сердце нечто сокровенное. Ее душу.

– Ты возвращаешься домой, - первая подает голос она, оставляя меня ни с чем.

Эйвери поворачивается и в её глазах застывает немая боль. Она опускает взгляд к себе на колени.

– Мне рассказала Шанти.

Я хмурюсь. Она не кажется удивлена этому. Замечаю мокрый след на её щеке и как маленькая венка пульсирует у неё на виске.

– Откуда она знает, что я уезжаю?

Она закатывает глаза и тяжело прерывисто говорит:

– Если ты не можешь играть, точно здесь не останешься.
– Она слишком хорошо меня знает.
– Шанти сложила не сложную мозайку воедино и поняла, что ты вернёшься назад.

– Эйв...
– говорю я, пододвигаясь ближе, но нога сильнее ноет, поэтому не двигаюсь, но беру её за руку.

– Я идиот. Да, я возвращаюсь домой. Это правда. Мне нужно поразмыслить над некоторыми вещами.

Она озадаченно изучает мое лицо и хмурит брови. Я хочу сказать больше, но точны ли те чувства, которые я испытываю к ней? Не уверен.

– Конечно, - соглашается она наконец.

Эйв пожимает мою руку и, когда машина останавливается, выходит из машины и заходит в свой дом. Не заметил, как мы ехали в этом направлении. И вообще не думал, что так получится. Грудь резко сдавливает, но я не могу подбежать к ней.

Колёса трогаются дальше, в аэропорт. Да, мне нужен отдых. Но мне сложно оставлять Эйвери здесь одну. Чёрт подери.

***

По приезду в Броук, меня встречает мама и помогает дойти до такси. Оттуда мы доезжаем до нашего небольшого дома и выходим, ковыляя семимильными шажками до двери.

Дом кажется не менялся со времени моего отъезда.

Деревянные открытые настежь двери, панорамные окна показывали, что находилось внутри самого дома: несколько кресел, стоявшие на настоящей древесине. Один книжный шкаф, который вообще не подходил под интерьер. Но мама влюбилась в него, когда каким-то чудом нашла на распродаже. С тех самых пор он стоит у нас, как оловянный солдатик. Спокойно отстаивая свой срок.

Мама любит книги. От любовных романов до криминального чтива. Иногда она любила сидеть на диване с чашечкой зелёного чая. Это было её личное пространство и время, которое я не мог нарушать.

Силент и Адам удачно проводили меня, мне трудно было расставаться с ними, с новыми друзьями, но я успел пожелать им удачи в игре.

– Сделайте всех. Я мысленно буду с вами.
– напоследок сказал я в тот момент. Адам и Силент засмеялись, мы дружно обнялись и прокричали на весь аэропорт девиз команды.

– Будем скучать, Сорви Голова, - признались в один голос два парня в футбольной форме. Хоть я и не мог играть, у меня оставалась надежда.

Я закрываю глаза, желая видеть лицо Эйви и целую жизнь, полную красок. Снова почувствовать запах травы, прикоснуться к мячу.

– Я хочу вернуть все обратно, - шепчу я, смотря на потреснутый потолок.

– Тогда сделай это, - отвечает мама, мтмолетно целуя меня в лоб, и прошла мимо с чашкой зелёного чая и усаживаясь с книгой на табурет позади.

***

Всю оставшуюся неделю я усердно работал над собой. Мама заботилась обо мне, пытаясь поднять меня на ноги. Немного качался, бегал, пытаясь отбросить все мысли.

Как только нога больше не беспокоила, а швы на груди и животе затянулись, я смог убирать дом, помогая в саду и восстанавливая все трещины и косяки.

Как-то раз, когда я красил забор, мама спросила про девушку и я ответил, почти не думая:

– У меня нет девушки.

Тогда она оглядела меня печальным взглядом, покачав головой, но не стала больше спрашивать. Я просто делал своё дело, старался заново жить, отметая все намёки на прошлое.

С каждым днем я снова проглатывал все воспоминания дальше, чтобы не делать больно по тому, что тупо скучаю по друзьям и девушке с притягательными чёрными глазами из соседнего дома. Кстати, дом, где она родилась и выросла, по-прежнему пустел сколько уже я здесь не находился.

По ночам я смотрел на него из своего окна, в надежде заметить её силуэт или пробегающую тень в свете ночных ламп. Хотя бы часть лица. Но когда я закрывал глаза, то по-прежнему видел её печальный взгляд. Он все время смотрел на меня почти всегда безмолвно, с единственным вопросом: "почему?"