Шрифт:
— Чтоб тебя!
В конце концов, он не пошёл.
Отпустив ручку двери, он запер замок и вернулся в свою комнату, чувствуя, что очень зол. Так зол, что готов пинать аккуратно лежащие у входа ботинки.
— Дура…
Рюдзи проклинал человека, которого уже не было здесь, пытаясь так побороть желание пнуть что-нибудь, попавшееся под руку.
Отец скучает по ней, беспокоится, как она живёт, сожалеет о том, что сделал, он даже решил жить вместе с ней. Если бы Тайга была немного более честной с собой… Счастье, которое она искала, было бы прямо перед ней. Но она отказывается видеть его и продолжает самоистязание «Я такая несчастная, меня бросили». Как смешно!
Рюдзи никогда не мог найти счастье, как ни старался. А Тайга отказывается от него, когда оно прямо перед глазами. Неужели ей действительно нравится быть несчастной?
Атмосфера в прихожей оставалась напряжённой. Тапочки Ясуко и школьные ботинки Рюдзи, стоящие здесь, выглядели одиноко. Сколько бы ни ждали Рюдзи и Ясуко, сколько бы ни молились, тот человек не вернётся никогда.
Глава 3
Из класса исходило общее чувство А можно и вообще ничего не делать.
Ученики из класса 2-С, вынужденные остаться после уроков, хранили холодное молчание. Парты и стулья отодвинули в конец класса, так что все сидели на полу, поджав ноги и с неохотой глядя на Харуту, стоящего на подиуме.
Были ли это предостерегающие взгляды? Нет, всё не так плохо. Просто сейчас все смотрели так, словно они не хотят ни с чем связываться. Они пытались сделать вид, что ничего не случилось. И хотели как можно скорее вывернуться из этой идиотской ситуации. У всех в полной мере включился инстинкт самосохранения.
— Э… передайте это, пожалуйста…
Виновник, Харута, дрожа, опустив голову и пытаясь избежать направленных на него взглядов, начал раздавать загадочные брошюры. Но брать их никто не хотел. Пришлось ему спуститься с кафедры и всучивать каждому самолично. Если кто отказывался брать — просто клал на пол между ног. Те же, кто согласился взять, интереса к содержанию не проявили. Просто лежали с ними на полу. Если кто-нибудь откроет это, игре конец. Даже из любопытства… Класс пропитывался угрюмым настроением, словно благовониями на кладбище.
— Я чувствую себя в ответе за случившееся, так что… я сделал это… Сценарий… про-рестлинг шоу… Там будет сцена серьёзной битвы… так что посмотрите…
Никто его не спрашивал, даже знать не хотел. Но Харута всё-таки начал своё ненужное объяснение.
Случилось страшное. Класс 2-С действительно должен был представлять «Про-рестлинг шоу». Толи из зависти к молодёжи, то ли уступив депрессии, но Одинокая Леди (30 лет), злоупотребив своей властью классного руководителя, представила оргкомитету школьного фестиваля самое дрянное предложение из всех когда-либо подаваемых, тем самым обеспечив проблемы всем вовлечённым в это дело.
Стоит упомянуть, что сценарий писался в такой ситуации, что никому не хотелось что-либо говорить. Все смотрели совершенно безразлично, специально даже не глядя на обложку этой брошюры. Даже лучшие друзья Харуты Ното и Рюдзи были не в настроении что-либо прощать. Они мрачно сидели в углу класса.
— Сценарий, написанный Харутой… Теперь это вообще кошмар.
— Ага, похоже, будет хаос…
Рюдзи и Ното тихо перешёптывались. Глаза Рюдзи метали в Харуту грозные, словно молнии, взгляды, которые, казалось, могли бы уложить его наповал. Чувствуя взгляд Рюдзи, Харута не осмеливался посмотреть в ответ… По правде говоря, Рюдзи на самом деле сочувствовал Харуте, думая, что тому тоже нелегко приходится… Хотя мог ли Харута почувствовать это сострадание?
Прямо перед Рюдзи сидел Китамура, который всегда был лидером класса, чем бы они ни занимались. Но сейчас в сползающих очках он выглядел усталым и бормотал про себя «Это никого ни за что не возбудит… Пропал мой план зажечь всех на фестивале…». Перед ним сидела Минори с поджатыми ногами. К её боку прислонилась Тайга, совершенно расслабившись и навалившись на Минори всем весом.
— Уф…
— Ух… Т-ты тяжёлая… Тайга…
— Уф… Ух… Мин…
— Ты что-то сказала? О!…
Тайга превратилась в животное, лишённое какой-либо мысли. Она извивалась как червяк, оставляя следы по всему телу Минори. Мая смело развалилась на полу, поигрывая концом рубашки Китамуры, выскочившим из брюк, показывая на его нижнее бельё, обнаружившееся выше пояса, и тихо хихикая вместе с остальными девушками. Даже Нанако достала зеркальце и расчёску и начала приводить в порядок свои волосы, активно используя заколки.
— Ну, давайте… Ребята, вы можете взять себя в руки? У нас не так много времени…
Плачущий голос Харуты тщетно разносился по комнате.
— Эй, Китамура, скажи что-нибудь! Ты же староста! Ты должен улучшить атмосферу! Или ты забыл, что мы спасли твою задницу?
— Ух, мне на это и сказать нечего. Тогда позволь уж потанцевать с тобой…
Китамура мрачно поднялся, и тут случилось это. Что именно? Брюки Китамуры, оказавшиеся без ремня, свалились с его талии на пол.
— Э-Э-Э-Э?!