"Спорим, возьмёт во-о-он тот - самый маленький?" - сейчас же влезла малая.

"Кто спорит, тот штаны распорет..." - заартачилась Люда.

"Мам, ну серьёзно!.."

Лёшка решился, наконец, протянул руку и взял огрызок горбушки, который Люда и намазала-то исключительно из любви к искусству.

"Ну Лю! Так нечестно!
– обиделась Миклуха.
– Я бы выиграла, а ты!.."

Люда хихикнула, но при этом неосторожно вдохнула и, конечно, закашлялась. Лёшка испуганно замер, не донеся до рта даже ту несчастную корку.

– Ты чё?
– чуть приподнялся он, явно с целью помочь. Люда едва представила, как сейчас её будут сочувственно лупить по спине уже не Юлькиной шкодливой лапкой, а крепкой мужской лапищей, и заторопилась.

– Не-не... ничё... Ты ешь!
– частью прокашляла, частью промахала она руками под злорадное Миклухино: "Ага-а-а! Кто не спорит, того жизнь накажет!" Слава богу, хоть Лёшка оказался товарищем скромным и сразу послушался. Не то, что "некоторые", которым мало сказать - надо ещё пинком добавить!

Тут явилась Юлька с чайником и подозрительно оглядела всю сцену - давящуюся то ли смехом, то ли едой Люду, задерганного Лёшу, смущённо отложившего свой кусок хлеба - и всё поняла. Но выводы сделала неправильные.

– Пожалела, да?! Кусочка хлеба?!

– Я?!!
– от возмущения Люда даже кашлять забыла.

– А кто - я?!!
– Юлька брякнула об стол чайником и вперила руки в боки.

– Девчонки, девчонки, - заторопился Лёшка, - никто ничего...

– СИДИ ЕШЬ!
– гаркнули обе, да так слаженно, что встревать Лёшка больше не решился.

Тут дверь комнаты скрипнула и в щель просунулась Олежкина голова.

– Что за шум, а драки нет?
– вопросила она, и вслед за нею весь Олежка вальяжно вплыл внутрь.

– Щас будет, - с философским спокойствием пообещал ему Лёшка.

Но тот предупреждение проигнорировал, на боевую стойку хозяек внимания не обратил, а прямиком устремился к главному:

– О, бутербродики! Эт' я вовремя зашёл!

Недолго думая, он ухватил самую большую скибу и сразу потащил в рот. И не донёс. Потому что нормально есть под взглядами трёх пар ТАКИХ глаз - можно подавиться!

– Вы чего?!
– удивился он, подозрительно оглядев сначала друзей, затем, на всякий случай - бутерброд, ничего предосудительного не заметил и решительно отмахнулся: - Чего-то вы странные сегодня! Как говориться, как бы не украли чего ночью...
– и принялся смачно наворачивать чужой завтрак, который мог бы быть уже и обедом.

Люда едва сдержалась - зажала рот руками, чтоб не было мучительно больно за огрехи воспитания, и страшным усилием удавила внутри весь рвавшийся наружу хохот. Правда, больно всё-таки стало, но уже по другой причине.

– Уййй...
– сморщила она личико, непроизвольно хватаясь теперь за свою почти боевую повязку и это движение осадило коллектив почище любой взбучки.

– Что?! Что?!
– сейчас же метнулась к ней Юлька, словно курица-наседка к цыплёнку. Пришлось даже отстраниться, а то с Юльки станется "чуть-чуть поправить", так что потом перебинтовывать придётся.

– Да, ребята! Потише немножко, - серьёзно попросил Лёшка.

– Да! Пришёл тут!.. Устроил!..
– вызверилась Юлька... почему-то на любимого.

– Я?!!.. Да я вообще!..
– от возмущения за поклёп Олежка едва не подавился халявным бутербродом.

– ВСЁ! ША!
– вдруг гаркнул Лёша, не ожидавший такого народ, ошарашено притих.
– Ну, чё вы как дети...
– укоризненно добавил он уже нормальным голосом.
– Юль, чай нам сегодня будет?

– Ой!..
– Юлька бросила недоутешенную подругу и схватилась наливать чай.

Поняв, что выгонять и отнимать пищу не будут, Олежка успокоился сам. А Люда с ироничным удивлением посмотрела на Лёшку - так вот как мы умеем, оказывается! Тот заметил и... опять смутился, испуганно втянув голову в плечи - мол, не вели казнить, случайно вырвалось.

"Во врёт!" - восхищённо прокомментировала малая.

"Может, не врёт..." - заступилась Люда, которой почему-то очень захотелось, чтобы это было правдой.

"А-а-ага..." - со значением поддакнула Миклуха.

Тем временем на столе появился долгожданный чай. Юлька, не заморачиваясь, заварила каждому в кружке по новомодному пакетику, тем более что этого добра парни натаскали много. Теперь каждый был волен играться, как душа пожелает. Олежка с видом заправского рыбака терпеливо "ловил рыбку", макая заварку за верёвочку, и не торопился разбавлять водой сытный бутерброд. Юльке наоборот - очень даже не терпелось, она вынимала пакетик, рассматривала, булькала обратно, даже сахару всЫпала, а потом не знала, как его там, пополам с бумагой, размешивать. Единственный, кто в этой компании действительно настроился пить чай, был, пожалуй, Лёшка. Он довольно быстро решил избавиться от заварки... и завис, не имея куда её деть - какое-то блюдце для мусора Юлька, конечно, не поставила.