– Ну, как же - не хочу, Люд, - вдруг заторопился Лёшка с извинениями и даже сделал пару шагов внутрь (у Люды отлегло от сердца и дышать стало значительно легче).
– Мне же все уши прожужжали твоим "пением", а я так ничего и не слышал, - с укоризной добавил он и подошёл к ней ближе (дыхание опять стало сбиваться).
– И частушки твои "матерные" - хочу, и романсы - если такие есть, конечно, но...
– Лёшка подошёл совсем близко и просительно заглянул в глаза (Люда совсем замерла на вдохе, даже не заметив этого).
– Ты не отпустишь меня... на минуточку?

– В смысле?
– растаяв от таких речей, она тупила по полной.
– Куда - на минуточку?

– В смысле - в туалет, - уточнил Лёшка виновато.

И тут до неё начало доходить...

Если бы осознанное желание убить не столкнулось на выходе с необдуманным "чимай-чимай, чоколядка мурмулядова!", следующая мысль могла бы не понадобиться. Но они врезались друг в друга, как сверхтяжёлые ядра в ускорителе, и вспышка взаимной аннигиляции высветила укоризненное "Лёшка-то чем виноват?!". Люда медленно выдохнула и... согласно кивнула:

– Иди, конечно, шо тут спрашивать...

...А покраснела уже тогда, когда Лёшка вышел.

Нет, счёт она всё-таки сравняла... Когда сообщила облегчённому и готовому к восприятию прекрасного товарищу: "А теперь ты подожди!", и прошмыгнула мимо него в дверь. Но Миклуха так ржала, так пищала и бултыхалась со смеху всё это время, что ни о какой сатисфакции речи быть не могло - Лёшка навсегда стал у малой кумиром, а Люде предлагалось только смириться.

"А не пойти ли тебе... погулять?" - вежливо предложила Люда пока настраивала гитару.

"Гып-гып... оййй... ну, артисты" ,- сразу начала стихать Миклуха, почувствовав угрозу.

"Сам дурак..."

"Ну Лю-у! Ма-а-ама..."

Удивительно! Люда уже и привыкла, что её называют мамой, но эта интонация действовала безотказно. И Муклуха этим беззастенчиво пользовалась.

"Лю! Я же не нарочно! Ну, ма-а-ам, ну можно я побуду с вами? Я буду тихо-тихо!"

И вот что с нею делать?! Пришлось согласиться на "третьего лишнего". Хорошо, что Лёшка про это не знал, а то бы не сидел так скромно в "своём" углу, дожидаясь обещанных песен.

– Слушай, а может ты есть хочешь?
– от общей паники у Люды неожиданно включилась "хозяйка". Лёшка в ответ посмотрел на неё длинно и странно, а после медленно проговорил, будто тщательно подбирая слова:

– Люд... вот поверь, без ваших бутербродов...
– он многозначительно замолк, видимо давая понять, что второй день на одних бутербродах (с тех пор, как закончился презентованный соседками борщик) - это они с Юлькой явно "перестарались".
– В общем, переживу как-нибудь, - деликатно закончил он мысль.
– А вот послушать легендарную исполнительницу матерных частушек всё-таки хотелось бы.

– Ой, ну хватит про частушки, шо вы к ним все прицепились!
– обиделась Люда за свой репертуар, а заодно постаралась справиться со смущением за его содержание.
– Будто другого ничего нет...

– А что - есть?..
– подначил Лёшка.

– А как же!
– задрала нос Люда.

– Романсы?

– Есть.

– Баллады?

– Пффф!..

– Блатные?

– Кхм-кхм... Хотя?..

– Прогрессив хэви мэтл?

– Шо-о-о?!.. ТАК!

– Ты какую-то новую хотела!..
– с выражением "а у вас молоко сбежало!" быстро вставил он.

Сбитая в лёт, Люда растерялась. Потому что ляпнуть-то, она ляпнула, а придумать, что собирается петь, ещё не успела.

– Хотела! Если бы кто-то не морочил голову!
– попёрла она внахалку.
– Частушки ему!.. Хэви-метл пополам с хард-роком!.. Эстрада восьмидесятых!..

Выручила её дверь - она "рыпнула", оповещая о входящих.

– Что за шум, а драки нету?
– уже традиционно заглянул Олежка, тормознувшись на проходе, но получил сзади пенделя и ввалился внутрь быстрее, чем хотел.

– О! Люськин за гитару взялась, - вошла следом Юлька и сразу нацелилась на кровать.
– Что поём?
– брыкнулась она туда, подтянула подушку под спину и заложила руки за голову.
– Давай, мы слушаем!

– Шо - давай?
– обиделась Люда.
– Я никому ничего...
– Но Олежка её перебил:

– О, точно! Про корову давай!

– Про любовь!!
– возмутилась до глубины души Юлька.
– Какую ещё корову?!

– Да нафиг любовь!
– отмахнулся её любимый.
– Рыжая про корову что-то начинала...