То, что это было первое прикосновение за два дня, Люда поняла слишком поздно, когда уже шла рядом и совершенно по-свойски рассказывала не совсем приличный анекдот со всеми приличествующими интонациями:

– ...Ночь. Хата. Открывается окно и грозный голос оттуда: "Хто там ссйе, як корова?!!" В ответ дрожащий голосок из кустов: "Ц– це я– а-а, т– татку!" В окне - ступор, а потом - так ласково и нежно: "Ну то чмай, чмай, чоколядко моя мурмулядова".

Люда закончила и выжидающе посмотрела на Лёшку. Тот не смеялся, а на лице имел задумчивость. Стало немного обидно...

– Ну, ты хоть понял?
– жалостливо переспросила она.

– Ну-у-у, в целом...
– не очень уверенно ответил он и так же неуверенно добавил: - Так это что... про это?.. про?..

– Да, да, да, про это самое!
– подтвердила Люда его смелое предположение, но на всякий случай, уточнила: - Как сыночек в ночи "до ветру" ходил.

– А-а-а!..
– расплылось в шкодливой ухмылке Лёшкино лицо.
– Так вот чего Олежка!.. Ну вы, девки, даёте!

– Мы никому, ничего...

– Ладно-ладно!.. Но раз пошла такая пьянка, то скажи мне ещё пожалуйста...
– задумался Лёшка, сделав неосторожную паузу.

– Па-ажалста!
– не задумываясь, вставила Люда.

– Что "пожалста"?
– не понял он.

– Ты просил сказать "пожалуйста", я тебе сказала "пожалуйста".

Люда изобразила такую простодушную готовность делать людям добро, что Лёшка растерялся.

– С-спасибо...

– По-о-ожалста!
– выпалила Люда и только тогда не выдержала.

"Отхрюкавшись" в сторону, она вернулась к Лёшке и застала того стоящим рядом и терпеливо дожидающимся окончания её безобразий.

– Тебе лет-то сколько?
– с деланным сочувствием вопросил он.

– А что?
– с таким же наигранным вызовом ответила Люда.

– А пора бы уже перейти в первый класс...
– как бы искренне посетовал он на её горе, - из старшей группы детского сада.

– А пупсики?!
– ужаснулась Люда.

– А пупсиков...
– Лёшка взял её локоть (опять!), приглашая продолжить гуляние, - можешь положить в портфель. Но, не больше трёх!

– Ура!
– подпрыгнула Люда и захлопала в ладоши. Рука её при этом выдралась из Лёшкиных пальцев и, чтобы загладить невольную грубость, она сама ухватилась за его локоть. А что?! Теперь хоть можно нормально гулять. Не забыть бы повторить этот подвиг при Юльке... чтоб усохла от зависти.

Следующие полтора часа выпали у Люды из памяти совершенно. Вероятно потому, что тот бред, который имел место в данный отрезок её жизни, был продуктом скоропортящимся и для хранения не предназначенным. А может просто потому, что когда человеку так хорошо, на всё другое ресурсов уже не хватает. В любом случае, сознание включилось обратно только при окрике:

– Молодые люди! Предъявите документы!

Тротуар перед ними перегородил военный патруль - капитан и трое солдат со всамделишными автоматами в сопровождении милиционера. Люда растерялась, потому как никаких документов при ней, естественно, не было. Но оказалось, что её особа никому особо и не нужна - милиционер обращался к Лёшке. Тот спокойно полез в задний карман брюк и достал какие-то "корочки". Милиционер их бегло просмотрел.

– Водитель, - констатировал он и поинтересовался, возвращая документ: - Предписание уже получали?

– Нет ещё, - сухо ответил Лёша, пока прятал удостоверение обратно.

– Странно...
– насторожился милиционер, но тут вмешался военный:

– У них - по месту работы. Завтра получит.

– А, ну тогда - счастливого пути!
– козырнул на прощание милиционер.

Лёшка двинулся дальше, Люда пошла рядом. Настроение пропало совершенно.

То, что в стране творится неладное, Люда заметила на второй день по возвращении. Стараниями Юльки от политики её оберегали, но достаточно было включить телевизор, как политика властно входила в их тихую доселе жизнь. Развлекательные программы и весёлые фильмы исчезли, их сменили тяжеловесные драмы и концерты классической музыки. Исчезли также иностранные каналы, которые чудом "ловила" Миклуха. Вместе с ними исчезла с крыши общаги спутниковая тарелка - и стало ясно, каким именно "чудом" малая пользовалась. Главным развлечением теперь были новости, но смотреть их было страшно - со всех каналов ломилось навязчивое слово "кризис". Начались беспорядки - едва только успокоившаяся оппозиция, снова влезла на баррикады и размахивала оттуда "международным сообществом". В результате, в столицу были введены войска, и правительство заверило, что контролирует ситуацию. Но "кухонное радио" доносило, что в ожидании событий никто ни на что не может решиться - так и стоят друг против друга. КРИЗИС! Теперь вот и сюда добрался...

– Лёш... А шо, Олежку тоже заберут?
– осторожно спросила Люда. Просившееся на язык "тебя" она даже думать себе не позволила.

– Да кому он нужен!
– хмыкнул Лёшка.
– Берут только специалистов.

"Как тебя?" - опять выскочила ненужная мысль, и пришлось едва не пинками загонять её обратно.

"Лю! А Лёшку что - на войну заберут?" - влезла малая и Люда бессильно опустила руки.

"Да. Примерно..."

"А как это?"

"Глупо и никому не нужно..."

"Ну Лю! Ну как?! Как тогда в парке?"