Северянин злился, все мысли в голове были только о женщине выставившей его дураком перед всеми и укрывавшей все эти годы его ребёнка. Подогревая в себе злость, он не замечал проходящего времени и только напрасно терзал коня, на котором продолжал сидеть. Ксения появилась вслед за Лукианом.

– Миледи, что будем делать?

– Что вы имеете в виду?
– не сразу поняла женщина.

– Сейчас или никогда. Перед нами наместник, либо вы говорите, что пошутили и надеялись его так повеселить, либо мы на деле подтверждаем, что отныне являемся суверенным королевством.

– Вы пьяны? Вы считаете, что я ради красивого слова истратила с таким трудом накопленные не за один год деньги, чтобы развернуть все нынешние перемены?
– Ксения не ожидала, что кто-то, тем более Лукиан, может не воспринять все её действия за последнее время всерьёз.

– Тогда предложу герру Лейфу проследовать одному или с одним-двумя сопровождающими для беседы с вами.

– Да, извольте действовать, - буркнула женщина, ощущая себя обиженной.

Северянин к требованиям отнёсся абсолютно спокойно, словно перекипел уже, или как будто для себя всё решив.

Он был великолепен, скача по дороге, над которой нависали горы, сопровождаемый двумя воинами. Держась чуть впереди своих людей, буквально на полкорпуса коня, северянин держался хозяином положения. У Ксении засосало под ложечкой от страха надвигающейся на неё тройки матёрых воинов. Рядом с ней не было никого, кто мог бы противостоять прибывшим в случае боя. Лукиан украдкой бросил взгляд на спрятавшихся воинов среди камней на возвышенности, и видимо это придало ему уверенности, а Ксения, посмотрев на него, тоже успокоилась немного.

Наместник несмотря на презрение к сложившейся ситуации не чувствовал себя так уверенно, как казался другим. Он ощущал взгляды скрытых воинов и надеялся на благоразумие Ксении, что она не даст команду расстрелять его, пока он уязвим.

С каждым мгновением приближаясь к ожидавшей леди, он с неприятным удивлением отмечал, что она прекрасно держится в седле, что ей необычайно идёт слегка разлохмаченная причёска, свежий румянец на щеках, волнующиеся, наполненные тревогой глаза. Такая живая, трепетная, как хорошо бы было представить, что она ждёт его после долгой дороги, и сейчас бросится на шею, покрывая поцелуями лицо, шепча ласковые слова.

Не зря он запал тогда на неё, с ума сходил, желал, да и после, сколько ночей ему грезилось, что он обнимает её. Если бы с ним рядом не жило совершенство, подобному которому нет в мире живых, он бы не отпустил от себя Ксению. Тогда и ребёнок был бы при нём, мелькнула подленькая мысль по отношению к Илае. "Нет", осадил мужчина сам себя, "без Илаи он не живёт, существует". Может и дала ему тогда, в убогой деревне иллюзию жизни метрополиская леди, но чары развеялись, как только он увидел свою богиню. И сразу после вихря пронесшихся дум накатило раздражение.

– Леди Орис, я приехал за ребёнком, - как только расстояние между двумя сторонами осталось менее трех метров, сразу прозвучало требование.

– Здравствуйте герр Лейф, - слегка поклонившись, не слезая с лошади, ответила хозяйка.

Возникла пауза. Северянин вынужден был сбавить обороты и, взяв себя в руки, вернул приветствие.

– На балу, где мы с вами повстречались я хоть и излишне эмоционально, но дала вам вполне определенный ответ на ваше требование.

Спокойно, немного снисходительно сказала леди.

– Вы глупы, но мне на вас наплевать, отдайте сына! Не тяни его за собой в пропасть, - злясь на спокойствие женщины, на, то, как она сдувает мешающий ей локон и на своё любование ею, резко высказался северянин.

– В принципе наши нынешние препирательства бессмысленны, но из уважения к затраченным усилиям на проделанный вами путь, я поддержу нашу беседу и отвечу. Вы грубиян и подкаблучник. Не думаю, что моему ребёнку есть чему хорошему поучиться у вас.

– Ты, - значительно тише и от того намного грознее прозвучал голос наместника, - издеваешься! Я сотру тебя с этой земли так, что упоминания не останется.

– Ну что ж, надеюсь, что Алик пусть не сразу, но сумеет отомстить за меня и за своих братьев, заменивших ему отца.

Лейф с трудом сдерживал эмоции, всё в нем всколыхнулось, даже не имеющее отношение к Ксении обиды вдруг напомнили о себе, смешивая в кучу чувства. Столько лет самоконтроля, а тут один её взгляд, и он в не себя, словно пацан. "Она права, нельзя её трогать", если он хочет завоевать доверие сына. "Придётся с ней считаться. Ведьма".

– Миледи, вы же понимаете, что затеянное вами, дорога в никуда. Отступите, отдайте ребёнка, и мы сумеем с вами договориться.