— Ура! — вполголоса отозвался Слон, и тут задребезжал репродуктор от медного грома оркестра. И все общежитие наполнилось шумом, звоном, смехом и веселыми выкриками.

Сладкий запах шампанского перемешался с настоем хвои, смолы, табака.

Слон взялся за графин и стал наполнять стаканы портвейном.

Люся накрыла свою рюмку ладошкой. Слон начал ее уговаривать. Женя пододвинул к себе тарелку с колбасой. Борис пытался убедить Журкина в том, что шампанское можно закусывать омулем, потому что гости его отца из Москвы нашли это изысканным. Но доцент показал ему трубку — это лучше — и стал опять раскуривать ее. Медвяные клубы дыма поплыли над столом. И взгляды заинтересованных первокурсников снова обратились к Журкину.

— Мы считаем, что получили от вас сегодня двойной подарок, Илларион Борисович, — учтиво поднялся Борис со стаканом. — Во-первых, зачет, во-вторых, оказали нам честь...

— Зачет вы сами заработали, — прервал его Журкин. — Отвечали толково, и я хочу предложить вам поехать летом со мной на практику в Рудногорск... Вот каков мой настоящий подарок.

— Так мы... мы собирались на Витим! — вырвалось у Жени. — Понимаете, там рабочие должности... Оплата с северными надбавками...

— Но вы же пришли все-таки учиться, — заметил Журкин под гробовое молчание всех остальных.

Женька испортил, кажется, праздник. Сказать такое в лицо доценту! Тот к ним со всей душой, а ему про оплату. Деньги, конечно, не лишние каждому, но нельзя же в таких вещах заниматься делячеством. Как теперь выкрутиться?

— Но если представляется возможность и дело делать и заработать? — упорствовал Женя.

— Еще же ничего не известно с Большим Проектом, Жека, — вмешался Игорь.

— Может, Матвей Андреевич и так изыщет возможность устроить нас, — тянул свое Женя. — Если узнает, как мы горим...

Игорь повысил голос:

— Понимаешь, я должен кое-что подрегулировать в Витимске. Чтобы вы приехали на добрую почву... И вам неплохо постажироваться на Урале.

— На Урале и своих геологов полно, — раздумчиво произнес Женя. — Чего туда рваться!

Журкин погладил жилистый висок чубуком трубки.

— Я понимаю вас, Евгений, — заметил вдруг он, пристально вглядываясь в Женю. — Может быть, сама судьба ведет вас туда, а я, старый пень, встаю на пути... Дожил...

— Нет-нет, Илларион Борисович, — вскочил Борис, — вы не правы!.. Нам необходима практика! Женька просто дальше носа не видит! Понимаете, он вырос в такой обстановке, в общем, в многодетной семье, с нуждой знаком... Но мы переубедим его... Науку не заменишь никаким заработком! Практика под руководством такого педагога — это для нас редкий случай! Середняками всегда мы останемся! Лучше пожертвовать годом-другим, но стать поисковиком высокого класса!

—Ну, думайте, осеняйтесь, — сказал Журкин, грузно поднимаясь из-за стола, — а я пойду на отдых. Укатали вы сегодня меня, любезные. Сейчас почувствовал я, как устарел. Счастливо праздновать.

Борис метнулся к груде верхней одежды и помог Журкину одеться. Потом распахнул дверь в гудящий на все голоса коридор.

Доцент отсалютовал трубкой, поднял воротник и пошел по коридору ныряющей геологической походкой, будто пробивался сквозь тайгу с тяжелым рюкзаком за спиной.

Как только Борис прикрыл дверь, Слон извлек из кармана хищный картонный нос и насадил его на свое лицо.

— Итак, леди и джентльмены, идейная часть кончилась, — объявил он. — Веселье начинается!

— А я хотел бы спросить, — возразил Женя, — как же вы это, братва, Журкину даете согласие? Договаривались же с Куликовым!..

— Кто такой Куликов? — откликнулся Борис гнусаво и добавил с восторгом: — И кто такой Журкин?!

— Не лезь под винты, Женька! — затрубил Слон. — У старика такой опыт! Он одной левой сделает из нас законных золотишников.

— Твоими устами, Женя, глаголет истина, — заметил Борис, — но это уста младенца. Следовательно, истина младенческая!

— Мальчуковая, — добавил Слон.

Все повалились от смеха на кровать, и пружины тоже, кажется, засмеялись скрежещущим смехом металла.

— Вот на таких пустячках мы и горим, — буркнул Женя. — Ты-то куда смотрел, Игореха?

— Уверяю вас, ребята, так будет лучше для дела впоследствии, — отозвался Игорь. — Для дела и всех нас.

— Тайги витимской на всех хватит, — добавил Борис. — Успеем наработаться.

— Можно на первый раз съездить с Журкиным, — предложил Слон. — А на второй раз разделиться поровну, а потом постепенно будем перебегать на Витим... Законно все будет, чин-чинарем.

— Надо и о будущем думать, в самом деле, — добавил Борис. — Кто с Журкиным поведется, тот в науку запросто может податься потом, если захочет.

— Гибкой политики надо придерживаться, — басил Слон. — Чо на рожон лезть?

— Лоза гибкая, да толку с нее? — возразил Женя.

— А дуб самый твердый, — заключил Борис, и все опять закачались от смеха.

Женя пытался еще что-то возразить. Но Слон хлопнул его по плечу, не давая подняться.

— Брось, паря! Чо ты такой-то? Судьбу мировой революции решаешь?