— Понимаете, односторонность — вот что общее в нас, — вздохнул Журкин. — А фартовый случай, он любит, чтоб для него не только мозгами, но и сердцем подраскинули.

— Ну, если только на случай полагаться?..

— В поисках случай играет немалую роль, — сказал Журкин. — На себе испытал!

— Поиспытываю и я случай, — ответил Игорь, покрепче насаживая фуражку на голову. — По-всякому! И мозгами и сердцем!

Журкин кивнул, осенил его трубкой и возвратил письмо. Игорь развернулся волчком и упруго пошел к выходу. Он выскочил из институтского подъезда, и здесь ему сразу повезло. Синим блеском ударила «Волга» в глаза. Но Игорь успел разглядеть шашечки на боку.

Из-за Женьки можно было потратиться. Он поднял руку, и водитель подкатил к самому краю дороги. Игорь рванул переднюю дверку и сел рядом с шофером.

— В Нахаловку! — попросил он.

Шофер, белобрысый парняга в шелковой безрукавке, сморщился.

— Дорога там — для броневиков с железными колесами, — заявил он, — не поеду.

— Тройку накину, — пообещал Игорь.

— Я тебе сам пятерку бы дал, чтобы туда не ездить, — сказал шофер, но скорость включил.

Игорь оглянулся. Двухэтажное старинное здание института исчезло за тополями. Только виднелись башни по углам да кораблик на шпиле. Почему в таежном городе был поставлен кораблик на шпиль? Игоря иногда мучил этот вопрос. Но никто не мог дать ему вразумительного ответа. Наверно, об этом написано в старых книгах о городе. Но сколько времени надо было урвать от занятий, чтобы зарыться в обширную историческую литературу! Надо было оторвать время от учебников по геологическим дисциплинам. А такого позволить себе Игорь не мог. Ему надо было идти к поставленной цели по возможности быстрей. Ибо, кроме него, некому было полностью оправдать отца перед людьми, Феней, Лукиным... А реабилитировать можно только упорными поисками и находками.

Все это делается ради оправдания его отца, виновного, может быть, в том, что люди Витимска пока не имеют подступов к залежам золотоносных руд.

Игорь вертел головой, с удивлением разглядывал городские кварталы. Чуть ли не первый раз пересекал он Иркутск. После солидных домов, обрамляющих центральную площадь, они выехали на булыжную улицу Чкалова. И сразу попали в мир старинных особнячков, каменных и деревянных, одноэтажных и двухэтажных, кое-где с мезонином, миниатюрными балкончиками и мансардами.

Улица выходила на мост через Ангару. Такси медленно катилось в потоке грузовиков. Игорь смотрел наконец-то сверху на удивительную реку. Видно было дно и остатки понтонных опор, срубов, набитых камнями. Солнце высвечивало хариусов, стоявших в тени этих опор. В Витиме вода и осенью не была такой сине-прозрачной. Витим был угрюмее Ангары, не говоря уже про мутную в большей части своей Шаманку.

«Би-би-и!» — музыкально пропела машина и рванулась вперед, обгоняя грузовики. Кончился мост. Пошло зеленое предместье Глазково, застроенное аккуратными бревенчатыми домами. Все стало напоминать Витимск.

— Вот она, Нахаловка, — шофер скривил толстые губы. — Чтоб ее совсем залило-затопило!

Они съехали с горы на Иркутный мост. Заскрипели доски под колесами, закачались перила деревянного моста. Сразу же за этим мостом раскинулся поселочек. Главная улица здесь была, точь-в-точь как их витимская Подгорная, в ямах, колдобинах и лывах. И домишки были такие же. И курицы, разгребающие пыль, окрашены так же чернилами.

— Дом номер тринадцать, — сказал Игорь, взглянув на шпаргалку. — Ну и число у Женьки!

— Он самый. — Шофер осадил «Волгу» у палисадника с черемухой, и туча пыли наконец догнала машину.

Игорь выскочил из такси и попал в самый центр желтого облака. Он чихнул, бросился к калитке и чуть не вывихнул ногу, зацепившись за проволочную петлю. Вырвал проволоку из глины и запустил ее в забор.

— Чертова дорога! — выругался Игорь.

— А ты под ноги смотри, — раздался веселый голос Жени, — у нас можно без подметок запросто остаться.

Женин чубчик показался над калиткой. Звякнул крючок, и калитка распахнулась.

— Прошу! — Женя с широкой улыбкой показывал обеими руками во двор. — Вот моя деревня, вот мой дом родной.

Он был одет по-рабочему: в сапогах, заплатанных штанах и старой гимнастерке. Полчуба его прилипло ко лбу, видно, Женя крепко трудился по хозяйству.

— Мама, — закричал он, — кончай со своими грядками, к нам гость прибыл!

На Женин голос сразу же сбежалось трое босоногих малышей, двое мальчишек и девчонка. Все были похожи на Женю: сероглазые, загорелые, здоровые и крепкие. У всех малышей на руках и ногах прорезались цыпки.

— Послевоенное производство! — сказал Женя, сгреб обоих братишек и сестренку в кучу и поцеловал в выгоревшие макушки.

— А вы не могли машину заделзать? — спросил самый старший из малышей, хмуря бровки.

— Зачем? — спросил Игорь.

— Нас покатали бы, — хором объяснили малыши. — Женя нас катает, когда на машине.

— Я со стипендии беру такси, — сказал Женя, и у него появилась промоинка на щеке. — Подъеду, посажу всех и катаю...

— Ладно, в следующий раз! — пообещал Игорь.