Шрифт:
— Воображение у них слишком замерзлое, — сказал учитель. — А у меня времени нет, чтобы растопить!
— А ты сам все же думаешь доразведывать? — спросила Люся.
— Если б хоть один из твоих геологов стал на мою сторону!
— У Матвея Андреевича здесь авторитет всеобщий...
— Может, следовало сегодня рассказать ребятам о его предложении тебе?
— Это дело Виктора Самсоныча. Раз смолчал он сегодня, значит ,пока не считает нужным сообщать дружкам...
— Выходит, у них дружба дружбой, а табачок уже врозь?
— Этот-то табачок пахнет хорошей прибавкой в семейном бюджете.
— Да, чую... Похоже на некоторое задабривание со стороны Куликова...
— Ну, не преувеличивай только.
— Нет, я осторожно хочу покопаться в этом табачке...
— Тогда до завтра.
— До встречи, Люсенок...
И в морозном воздухе разнесся тихий скрип крыльца.
«Что же мне делать? — привалился к стене Женя и ощутил укольчики снега на лбу. — Разобраться! Иначе не засну! Пусть он со мной еще объяснится, этот Гарий Иосифович! Вернее, просто Гарька! Вот теперь Гарька, и никаких пока величаний, хоть трижды будь ты прославлен Подгорной улицей за свои старания в пользу жалобщиков и просителей! Унес сомнения в душе, — значит, зуб против нас имеешь. А таких мы не величаем и просто не жалуем!»
Выждав, когда захлопнется дверь за Люсей, Женя в ту же минуту ринулся вслед за Гарькой.
Фигура Гарьки в коротком весеннем пальто маячила посреди Горной улицы. Плечи были развернуты, ступни ног расходились, как у танцора из балета, а надломленный козырек финской шапки резво болтался в такт шагам.
Женя на миг залюбовался выправкой Гарьки и покосился на свою тень. Сутулость досталась ему от домашней работы по хозяйству и от усиленных занятий боксом.
«Жалко, бокс пришлось рано бросить, — переживал Женя, нагоняя Гарьку. — Ничего так не жалко, как бокс».
Бокс особенно нужен был в Нахаловке. Там не любили тех, кто нарушает поселковые традиции, кто садится за институтский учебник, а не за баранку автомашины. Не хотелось ходить битым, и Женя год занимался в секции бокса. Но больше позволить себе этой роскоши не мог. А тренер, кося травмированным глазом, говорил: «Шесть лет нужно работать, чтобы владеть ударом, а за год и дебошить не научишься».
Плечи охватил нервный зуд — Гарька был здоров. Он мог дать сдачи, да еще как!
— Ничего, как-нибудь, — пробормотал Женя, оглядываясь в плотной тени Витимского приискового управления. — Докажу, какие мы есть друзья, не беспокойся!
Он перегнал Гарьку, прошелся до Старательского переулка и здесь, на углу, развернулся.
— А? — Гарькины очки блеснули изморозью. — Что-то хочешь спросить, Евгений Ильич?
— Я с тобой хочу поговорить, — сообщил Женя, высвобождая руки из карманов своего полушубка. — Один на один!
— Пожалуйста, — ответил Гарька и протер очки. — Я чуял, ты тоже не удовлетворен...
— Тем, что ты имеешь что-то против нас, — Женя выдохнул клуб пара Гарьке в лицо, — или мне это показалось?
— Посамостоятельнее вести себя и думать не мешало бы вам, — отозвался Гарька с усмешкой.
— А ты себе это на ус мотаешь для повестушки или романа? — Женя вплотную приблизился к Гарьке. — И провоцируешь всех?
— Геолух ты! — выпалил Гарька ответный клуб в лицо Жени. — И друзья твои тоже!
Женя схватил Гарьку за грудки и рывком подтянул к себе. Козырек учительской шапки мотнулся, и очки покатились по скользкой дороге. Гарька потянулся за ними. И Женя не стал преследовать его. Он ощутил горячий отлив злости в мышцах. Гарька был не слабее его. И владел собою. Очки только подводили.
Гарька не торопясь нащупал очки, нацелил их на столб с лампочкой и близоруко оглядел стекла. На правом стеклышке белела трещина.
— А все-таки с Игорем что-то было не так, — сказал неожиданно Гарька. — И вы хватитесь, да поздно будет!
Гарька развернулся и зашагал дальше изящной своей походкой.
Женя подобрал свою шапку и долго глядел, как Гарькина тень рассекает желтые пятна света из окон. Попробовал распрямить спину и расставить носки тяжелых унтов врозь, под прямым углом. Идти стало неловко. Но Женя специально пошел в полутемный Старательский переулок походкой учителя. Это было наказание самому себе за легкомыслие. Да, Гарька ответил ему посильней удара кулаком. «Похоже, он всерьез думает о защите, — размышлял Женя, — а я повел себя по-нахаловски!» И теперь он вспомнил про «секретный табачок», которым не поделился с ними Слон. Было похоже, что Гарька в чем-то прав, а они, товарищи Игоря, отошли в сторону.
— Надо посоветоваться! — решил Женя вслух и увидел, что стоит против особнячка Лукиных. — С ним-то и лучше всего, с самим!..
С Дмитрием Гуровичем он не был знаком, но как сослуживец Любы мог запросто войти в этот особнячок. Лишь бы у Лукиных не было гостей!
И Женя попытался с улицы разглядеть, кто в доме.
Сквозь ледяные наросты на окнах и синие шторы смутно различался профиль замначуправа по геологии Куликова. Матвей Андреевич ходил по комнате плавной походкой, откидывал голову с курчавым кустом волос и что-то доказывал хозяевам, изредка обмахиваясь рукой.