Прокоп изготовился налить по второй, но Беднарж перевернул обе рюмки. Покачал головой. Второй лейтенант тяжко вздохнул - и поставил закрытую бутылку на стол. Маслянистая жидкость в ней медленно покачивалась. Оба пилота поглядели на нее. Хмельное манило забвением, разум противился ему. Быть может, в другой компании Прокоп и поддался бы искушению, но только не при мрачном, как туча капитане Беднарже.

– Кто теперь будет твоим ведомым?
– наконец нарушил затянувшееся до неприличия молчание Прокоп.

– Найду кого-нибудь, - пожал плечами Беднарж.
– Сейчас это не составит труда.

Это действительно было так. Потери полк в первом бою понес достаточно серьезные. И кое-кто даже поговаривал, что они не соразмеримы с результатами налета. Но исключительно шепотом.

– Уорента Кржижа, например, - добавил он.
– Славный парень.

– Без ведущего остался в первые минуты, - согласился Прокоп, - но не растерялся. Бой пережил, хоть и побед на свой счет не записал. Хороший ведомый тебе будет.

В гибели своего ведущего парень не был виноват. Тот схлопотал прямое попадание из зенитки, так что от его самолета даже обломков толком не осталось. Разлетелся, что называется, в пыль.

Этой новостью Кржижа Беднарж решил обрадовать как можно скорее. Парень был только польщен такой честью. Он-то ведь вполне искренне считал, что раз потерял ведущего в первом же бою, то уже ни на что не годен и только и ждал перевода в другой полк.

– От снаряда ты бы его не спас, - успокоил паренька Беднарж.
– Это роковая случайность. Каждый может так нарваться. А вот то, что ты прошел бой один, да еще живым из него вышел, пусть и не поцарапал ни одного штерна, это тебе самая лучшая аттестация. Так пойдешь ко мне ведомым?
– поинтересовался он у уорент-офицера.

Тот даже опешил от такого вопроса. Никогда не мог представить себе, что у него, "зеленого" уорента, опытный капитан будет спрашивать - пойдет ли оный уорент к нему в ведомые. У него даже дыхание перехватило, живот скрутился жгутом, как бывало на теоретических экзаменах в летной школе, и Кржиж смог только кивнуть.

– Вот и отлично, - кивнул в ответ Беднарж.
– Как починят наших птичек, начнем слетываться.

– Есть, - только и смог выдавить из себя Кржиж.

Но спешить смысла не было. Налет на поезда оказался крайним на очень долгое время. Летчики сидели в тылу, только новые пары проходили слетку, да изредка командование устраивало масштабные воздушные бои. И от этого недоумение среди пилотов только росло. А уж когда их перебросили еще глубже в тыл, отведя на несколько десятков миль от линии фронта, невысказанные вопросы зазвучали в умах летчиков еще громче. Но потом прошел слух, скорее всего, запущенный командованием, который ответил на все.

Позиции нам у Серых гор оборудовали по первому разряду. Глядя на них никогда не скажешь, что тут собираются устроить прорыв, а не долгую, правильную осаду вражеского укрепрайона. Тут не хватало только тяжелых орудий. За высокими барбетами стояли только пушки небольших калибров, а позади позиций - торчали короткие стволы гаубиц. В остальном же, не к чему придраться. Километры траншей - нашим саперам нипочем была ни плотная почва, полная камней, ни частные вражеские обстрелы. Брустверы с банкетами, прикрытыми противоосколочными щитами. Заранее подготовленные позиции для наших легких орудий и малых мортир. Даже отдельную ветку железной дороги подтянули и пустили узкоколейку, по которой нам будут доставлять боеприпасы. Такое я видел только на линии Студенецкого.

Мы со всем возможным удобством расположились в новых траншеях. Я занял предназначенный мне форт, как-никак теперь я был командиром отдельной драгунской бригады, состоящей из трех полков, включая мой. Кроме него в бригаду входили 8-й полк Башинского и 22-й Померанский полковника Вебера. Последний оказался довольно молодым человеком, который хоть выдвинулся за счет связей в Большом Генеральном штабе, а кое-кто поговаривал даже о родстве с самим генерал-квартирмейстером, однако командиром был толковым. Да и слухи слухами, могут и не оправдаться, про меня, наверное, и не такое болтают.

В форте мы квартировали втроем - места хватило и на нас, и для наших денщиков осталось немало. Здесь же оборудовали дополнительный склад продовольствия, и кто этому поспособствовал, я ничуть не сомневался. Стоило только взглянуть на довольную улыбку Филимона, и все становилось ясно, как белый день.

Приказа о наступлении не было. Мы вяло перестреливались с альбионцами, швыряли друг в друга мины из малых мортир. Нас защищали брустверы и противоосколочные щиты. Противника - схожие укрепления, да к тому же усиленные рельефом местности.

Гору, занимаемую альбионцами, за дни, прошедшие без толку, я изучил вдоль и поперек. Часами глядел на нее в бинокль, прикидывая так и этак план грядущей атаки. Ведь первой в бой пойдет именно моя бригада, а уж за ней - гренадеры и третьим эшелоном строевики. И уж если нам проламывать вражью оборону, надо ее как следует изучить. Белые облачка - залпы орудий. Устремляющиеся в небо серые столбики - малые мортиры. А вот блестят на солнце линзы бинокля - офицер-альбионец глядит на нас и прикидывает, когда же будет атака. Задается, наверное, вопросом: почему нет тяжелых орудий? И не выстроена ли эта линия только для того, чтобы сковать действия Королевской армии Альбиона на этом участке фронта?