Генерал-майор Кулеша не знал, что почти тем же заняты и пилоты Альбиона. Все готовились к грядущей в самом скором времени невиданной бомбардировочной операции. Штерны - принимать удар и уничтожать врага. Альбионцы - прикрывать такую громадную орду тяжелых самолетов. И еще неизвестно, чья задача сложней. Но что можно сказать точно, от результата этой воздушной битвы будет, скорее всего, зависеть вся кампания на Эрине. И демоны тут совсем не союзники Доппельштерну, слишком плохо у них с авиацией, да и со средствами борьбы с ней не лучше.

Все ждали только дня начала операции. Дня, в который решится все, по крайней мере, так считали, наверное, все летчики на Эрине.

Пришел же "тот самый день", как его называли альбионские летчики, конечно же, неожиданно для всех.

Аэродром подняли на два часа раньше обычного. Трубы из динамиков пели сигнал "весьма спешно" раз разом, как будто кто-то еще мог спать воистину мертвым сном и не слышать его. Пилоты и техники спешили к своим самолетам. Искрили под ногами заправочные шнуры - наступи на них кто, получил бы такой удар током, что вряд ли смог оправиться от него. Но никто не обращал на них внимания, привычно переступая, и стараясь держаться подальше от толстых искрящих проводов.

– Слетки закончились, парень, - хлопнул по плечу своего ведомого капитан Беднарж.
– Теперь пришло время заняться делом.

Уорент-офицер Кржиж только в кивнул в ответ. Слов у него не нашлось.

Оба летчика прыгнули в свои машины, выкрикнули почти ритуальное "от винта" - и, прислушавшись к шуму моторов, дернули рычаги штурвалов на себя. Самолеты взлетали один за другим. Парами, как и положено истребителям, уже в воздухе перестраиваясь в эскадрильи.

– А вот и наши бомбардировщики, - произнес Беднарж.

Это было невероятное зрелище. Громадные самолеты, каждый из которых был в несколько раз больше любого истребителя. Что легкого "Персея", предназначенного больше для разведки, что "Гладиатора", на котором летал капитан Беднарж, или "Метеора" его ведомого Кржижа. Бомбардировщики "Летающая крепость" закрывали все небо, бросая тень на землю. На аэродроме как будто насупила ночь, не смотря на то, что солнце взошло не так уж давно. Техники, оставшиеся на земле, почти все замерли, подняв головы, и следили за полетом армады бомбардировщиков.

Казалось, прошло несколько часов, прежде чем на аэродроме снова стало светло. И было давно уже не утро, солнце близилось к полудню.

Их заметили рано, такую армаду не скрыть даже от космической разведки. Собственно с орбиты первыми и сообщили о ней. Даже радарная служба доложила только через несколько минут, когда аэродромы уже были подняты по тревоге.

Суета ничем не отличалась от той, что недавно царила у альбионцев. Носились, как угорелые, техники. Ругались на двух языках пилоты, грозя подогнать их кулаками и пинками. Кто-то даже замахивался, но дальше, конечно, дело не шло. И точно также искрили под ногами зарядные кабели, грозя неосторожному током.

– Без ведомого летаешь?
– спросил у Кулеши Штернберг, практически на бегу остановившийся у выкрашенного красным самолета генерал-майора.

В небо поднимались все, вне зависимости от званий и должностей. Генерал-лейтенанту подготовили штурмовик, самый тяжелый, что был в составе воздушных сил армии Литтенхайма. Он был более-менее привычен старому летчику бомбардировочной авиации Штернбергу. За штурвал истребителя генерал-лейтенант бы сесть не решился.

– Не люблю, когда кто-то на хвосте сидит, - усмехнулся Кулеша.

– Прикроешь меня, если что, - протянул ему руку Штернберг.

– Договорились, - хлопнул его по подставленной ладони Кулеша.

Истребитель забрался в свой самолет, а генерал-лейтенант поспешил дальше, к своей машине. У тяжелого штурмовика его уже ждал второй номер, он же стрелок задней аппарели. Он отдал честь Штернбергу, тот козырнул в ответ и нетерпеливо махнул рукой. Столько бы генерал-лейтенант не обвинял Кулешу в мальчишестве, ему самому не терпелось подняться в небо.

Первыми армаду встретили зенитчики на линии фронта у Серых гор. Но их калибра явно не хватало, чтобы достать до летящих слишком высоко стратегических бомбардировщиков. Зенитки ведь были рассчитаны на оборону от пикировщиков и штурмовиков. Однако артиллеристы все же не смогли удержаться от стрельбы, когда небо над их головами почернело от крыльев. Снаряды рвались, оставляя в воздухе серые облака висящего какое-то время дыма, но повредить армаде не могли. Пулеметчики хотели подключиться к этой бесполезной потехе, однако их вовремя остановили. Палить им смысла не было вообще, только без толку пули тратить.

Но ни одной бомбы не упало на позиции штернов, что удивляло и пугало куда сильней самой армады. Когда небо очистилось от вражеских самолетов, зенитчики прекратили огонь. Солдаты и офицеры в траншеях опустили головы, как и техники на альбионском аэродроме, почти все они стояли, уставившись на чудовищную армаду, закрывшую солнце, казалось, на несколько часов.

– И куда они полетели?
– спросил у меня майор Штайнметц.

– Сам хотел бы это знать, - ответил я.

– Подняться до потолка, - скомандовал Штернберг.
– Всем держаться на максимальной высоте.