– Всегда готовы, - нетерпеливым тоном ответил Брэдиган, которому тоже хотелось принять участие в битве, но надо было ждать своего часа. Ответный удар достигнет своей цели только если будет нанесен, когда штерны уже достаточно втянутся на полосу между второй и третьей линиями, чтобы отступать уже им было совсем несподручно.

Вторая линия вражеских окопов пала удивительно легко. Собственно закрепиться там было негде, у альбионцев тут даже пулеметов толком не осталось, поэтому вроде бы ничего странного в этом не было. На первый взгляд. Но меня это все равно насторожило. Однако останавливались всеобщее наступление, к которому присоединились и гренадеры, а вскоре подойдут и строевики, я бы все равно не стал. Мы быстро миновали разбитую линию обороны, бросились через полосу земли, отделяющую нас от третьей линии траншей. Не смотря на гранаты, что враг швырял нам буквально под ноги при отступлении.

Полосу земли, не столь уж сильно изрытую взрывами демонических шаров и наших снарядов, мы миновали очень быстро. Закатное солнце било в глаза, да и бежали мы слишком уж резво, чтобы, даже заметив вражескую ловушку, успели бы ее миновать. Пулеметы ударили почти в упор, наверное, по всей линии фронта одновременно анфиладным огнем. Пули мгновенно выкосили передовые цепи едва ли не под корень. Драгуны и гренадеры валились друг на друга, доспехи на спасали от пуль на таком мизерном расстоянии.

– Не стоять!
– закричал я в микрофон.
– Вперед! Бегом! Бегом! Бегом!

Замершие было под шквальным цепи снова ринулись в атаку. Офицеры и унтера увлекали за собой солдат. Ломая и без того неровные линии мы почти вплотную приблизились к вражеским окопам, когда оттуда поднялись альбионцы. Пусть нас в свои траншеи они не собирались - и ударили сходу в штыки.

Мы успели выстрелить только раз. Самые умелые гренадеры швырнули во врага гранаты. Пулеметы не смолкали до тех пор, пока мы не сошлись в штыки.

Альбионцев было больше, чем нас, они горели жаждой мщения, желая сбросить с горы. Но мы уступать не спешили.

Я уклонился от вражеского штыка, ударил альбионца прикладом по лицу, выбивая зубы, превращая лицо, не закрытое стальной маской в кровавое месиво. Его товарищ приложил меня прикладом в живот, но удар оказался слишком слаб. Я только покачнулся, врезал в ответ. Штык попал очень удачно - прямо под нижний край маски, вонзился в горло, уйдя на всю длину. Враг выронил свою винтовку, схватился обеими руками за ствол моего карабина, повалился на колени, кашляя кровью. Я уперся ногой ему в грудь, освобождая оружие. А со всех сторон на нас наседали враги.

Альбионцы наступали по всему фронту, тесня нас. Не смотря на подошедших строевиков, мы были вынуждены отступать. Мы отходили до самой второй линии, дрались в ее руинах. Но там нам не удалось удержаться, слишком стремительно нас отбросил враг. Орудия и малые мортиры еще не заняли свои места, чтобы поддержать нас огнем, а пулеметов для этого оказалось мало. Кинжальным огнем они сумели рассечь цепи врага, что буквально спасло нас от полного поражения.

Нам удалось хотя бы перегруппироваться. Правда, это стоило едва ли не всех пулеметов, имеющихся в наличии. Мы остановились у орудий, замерших на ничьей земле, между первой и второй линиями вражеских окопов. Те тут же открыли огонь по приближающемуся противнику прямой наводкой. Фугасные снаряды малых калибров рвались в рядах наступающих альбионцев. Немногочисленные оставшиеся наши пулеметы застрочили по всему фронту. Мы открыли огонь из винтовок и карабинов. Такой внезапный шквал огня остановил врага. Альбионцы падали, цепи залегали, не желая подниматься под огнем. Но на таком расстоянии это не спасало от фугасных снарядов - смертоносные осколки не щадили ни стоячего, ни лежачего.

Медленно альбионцы начали без команды отползать в тыл. И этим было грех не воспользоваться.

– Артиллерия, - скомандовал я по общей связи, - медленно вперед. Выстрел через каждые две минуты. Пулеметные расчеты, не отставать. Малые мортиры, по готовности - огонь по третьей линии противника.

На меня тут же обрушился шквал подтверждений, а затем мы медленно, но верно двинулись на врага. Под грохот орудийных залпов, треск пулеметных очередей, хлопки занявших позиции малых мортир, мы наступали на врага. Шипели лучевые винтовки и карабины, смертоносные лучи мелькали в сгущающейся темноте.

Откуда-то пришла в голову дурацкая мысль, что, наверное, сражения наши выглядят весьма впечатляюще - разноцветные лучи, вспышки выстрелов пушек, медленно затягивающий поле боя кислый пороховой туман. Видимо, не зря многие художники впечатляются именно батальными сценами.

В третий раз мы прошли ничью землю до разбитой второй линии окопов, где перебили очень многих альбионцев. Ползком через разрушенные укрепления не перебраться, а потому они становились легкой мишенью для наших пушек и пулеметов. Те же, кому удалось миновать их, почти сразу попадали под бомбардировку малых мортир, от которой не было спасения. Блестящий контрудар, едва не сбросивший нас с Серых гор, обернулся сокрушительным поражением для альбионцев.

Мы встали на второй линии. Стащили туда все пулеметы и орудия, поставив в тылу малые мортиры, продолжавшие обстреливать врага и после этого. Собственно, и пушки, как только заняли свои места, открыли огонь фугасными снарядами. Прекратили обстрел только когда подошли к концу боеприпасы, взятые с собой. Подвоз их ясное дело будет не раньше завтрашнего утра.

Первый день сражения за Серые горы закончился.