Отступать к орудиям они также не спешили. Их прижимали к стенам траншей, расстреливали из лучевых винтовок, некоторых даже гранатами подрывали. В общем, дорого нам далась победа над берсерками с Нордгарда. Зато после этого дорога к орудиям была открыта. И мы ринулись к ним с яростью, кипящей в крови.

Прикрывающие тяжелые орудия, что бросали нам на головы тяжелые снаряды, солдаты успели выстрелить по нам. Драгуны и строевики падали под смертоносными лучами, но остановить нас это уже не могло. Мы просто смели их и рассыпались по артиллерийским позициям, убивая всех без разбора. Мы были слишком сильно опьянены боем, чтобы заметить - поднял ли враг руки или нет.

Альбионские артиллеристы часто предпочитали бежать, бросая оружие, видя, что щадить тут никого не будут.

На барбет одного из орудия взбежал капитан фон Блюхер. С окровавленной саблей в одной руки и лучевым пистолетом в другой. Выглядел он, надо сказать, весьма впечатляюще. Как будто и в этом жестоком бою думал над тем, как будет выглядеть. Хотя с него станется.

– Молодцы!
– выкрикнул гвардии капитан.
– Орлы!

Он спустился с барбета и хлопнул по плечу ближайшего к нему офицера. Строевика из вестфальского полка. Затем прошел вдоль нашего не слишком ровного строя, подбадривая офицеров, хлопая их по плечу или обмениваясь короткими репликами. Добрался он и до нас с Еленой.

– Юноша, - обратился он к ней, - вы, вижу, проявили изрядную храбрость в ваши младые годы.
– Он именно так и сказал "младые".
– Это весьма приятно видеть. Вы ведь фенрих, верно? Чей вы адъютант?
– поинтересовался он.

– Мой, господин гвардии капитан, - опередил Елену я, глянув в глаза фон Блюхеру.

Он обратил на меня внимание. Мы обменялись долгими взглядами, как когда-то, казалось, в другой жизни, когда оба еще были офицерами гвардии.

– Вы быстро шагаете по служебной лестнице, - заметил Блюхер.
– Снова догнали меня.

– Есть такое, - кивнул я.

Блюхер кивнул в ответ и отправился дальше.

Я тем временем приложил пальцы к уху по давней привычке и обратился к офицерам полка по внутренней связи.

– Я в точке семь-одиннадцать-двадцать три, - произнес я, сверившись с картой, - полку собраться здесь. Повторяю: я в точке семь-одиннадцать-двадцать три, полку собраться в этом районе.

Теперь оставалось только ждать. Возвращения офицеров и солдат полка. Новых приказов. Бог знает чего еще.

– Садитесь, молодой человек, - бросил я Елене, хлопая большому снарядному ящику, на который присел и сам.
– Пора отдохнуть.

Она села рядом со мной. Пристроила карабин у ноги. И вдруг ее накрыло. Она согнулась в три погибели и разрыдалась. Закрыв лицо руками, Елена уткнулась локтями в ноги, спина ее содрогалась. Я обнял ее и притянул к себе.

– Тише, юноша, - шептал я какие-то глупости, - тише. Все прошло. Все закончилось. Это нормально, что вы плачете. Плачьте. Ведь тут дело такое. Скверное дело. Людей убивать. Тут надо душу наново перекроить. И этого я для вас не хотел. Потому и в тыл списать собирался.

– Хватит, - все еще слабым, но уже более ровным голосом произнесла Елена, освобождаясь от моих объятий.
– Спасибо. Со мной все в порядке.

Она сняла перчатку и принялась стирать голой рукой слезы. Я глядел на нее с каким-то даже умилением.

– Приводите себя в порядок, молодой человек, - сказал я.
– Не думаю, что нам дадут много времени на отдых.

Так оно и вышло. Не прошло и часа, как пришел приказ построиться. Снова впереди стояли "Бобры", которые не так уж сильно пострадали в бою. За ними тевтоны и мы - драгуны - дальше строевые полки. Громадные "Единороги" оставались в тылу. На то, чтобы подготовить их к стрельбе уходит достаточно много времени.

После построения фон Блюхер снова собрал офицеров.

– Мы должны углубиться на территорию альбионцев, - сообщил нам он.
– Примерно на шесть-семь километров. Укрепиться там и оставить взводы тяжелого вооружения драгунских полков для обороны "Единорогов". Мне только что пришла сводка о положении на других участках фронта. Нашим войскам удалось прорваться только здесь и потому командование решило перебросить сюда все имеющиеся в наличии "Единороги" для ведения огня по врагу с тыла. Части противника хоть и скованы по всей линии фронта, однако прорвались мы на слишком узком участке, и альбионцы вполне могут выбить нас обратно. По крайней мере, попытаться. Мы будем оборонять "Единороги" до подхода остальных самоходных машин, а также снабжения и полков подкрепления. После этого мы отправимся дальше.

Когда я увидел, что делают с траншеями крейсерские танки, то понял, для чего клали бетонные плиты поверх наших. Не потому, что они могли стать препятствием для "Бобров" и уж тем более "Единорогов", просто своей тяжестью они раскрошили бетонные стенки траншей, буквально обрушив их практически на головы обороняющихся. А тех, кто сидел на банкете, перемололо гусеницами.

Особенно жуткое впечатление на меня произвел минный трал, отцепленный от "Бобра". На его длинные штыри были насажены несколько человек. Иногда у войны бывает чудовищное лицо.