– Задача достойная, - кивнул фон Штрайт.
– И средства для выполнения ее весьма внушительны. С двумя "Бобрами" мы не оставим от альбионцев и пыли.

– Кроме, собственно, уничтожения альбионцев, - добавил Блюхер, - поставленной передо мной задачей является выяснение истинной причины их сосредоточения в тылу.

– Когда выступаем?
– уточнил наш комдив.

– Как только саперы наведут переправу через ваши траншеи, - ответил капитан гвардии.
– Стройте своих солдат и готовьте тяжелое вооружение драгунских полков к транспортировке.

– Есть готовиться к выступлению, - козырнул фон Штрайт и обернулся к нам.
– Господа командиры полков, вы слышали капитана гвардии. Выступаем немедленно.

– Так точно, - нестройным хором ответили мы.

Самым подавленным выглядел полковник Биберштайн. Вряд ли для машин его полка найдется работа, когда в дело вступают такие монстры, как крейсерские танки "Бобер". Но приказ выступать был отдан всем, а значит и его полку.

Собственно, все полки были готовы к выступлению. Сразу после совета в блиндаже комдива, драгунские командиры - и я не стал исключением - отдали приказ о снятии с позиций легких орудий и пулеметов с малыми мортирами, чтобы как можно скорее покинуть с нынешние позиции. Поэтому на построение не ушло много времени.

В траншеях нас должны были сменить сразу шесть строевых полков с Рейнланда, дополненных еще двумя артиллерийскими батареями легких орудий. Они должны были компенсировать отсутствие тяжелого вооружения наших драгунских полков.

Мы выстроили солдат следом за рейнландскими полками, благо места до исполинских "Единорогов" было вполне достаточно. А тем временем приписанные к крейсерским танкам саперы наводили переправу через наши траншеи. Они уложили поверх них бетонные плиты немногим шире троек гусениц "Бобров", чтобы они могли выдержать тысячу тонн веса боевой машины. Однако крейсерские танки не спешили заводить моторы. Прежде саперы выкатили по паре минных тралов и присоединили их прямо перед гусеницами. Теперь даже минные заграждения "Бобрам" не страшны.

И только после этого обе боевых машины взревели, едва не оглушив нас, и медленно тронулись с места. Длинные штыри минных тралов неприятно заскрежетали по бетону, но уже через минуту зарылись в снег и промерзшую землю разделяющей нас полосы. Двигались они медленно, не выше пяти-шести километров в час, поэтому следующие за ними полки начинали шагать не одновременно. Сначала гвардия, затем рейнландцы, а потом уже и мы. "Единороги" же и вовсе не спешили трогаться с места, вполне возможно, что для машин весом в полторы тысячи тонн нужны бетонные площадки несколько толще и прочнее.

– Как только на "Бобрах" включат ревуны, - наставлял я Елену, шагающую рядом со мной, правда для этого приходилось перекрикивать шум электродвигателей боевых машин, - закрывайте уши, молодой человек, и открывайте рот. Это не шутка и не попытка глупого розыгрыша молодого офицера. Орудия у "Бобров" такого калибра, что вас может контузить даже на таком расстоянии от него. А уж когда в дело вступят "Единороги", то даже такой прием может не спасти. Я видел как-то раз, что происходит с их расчетами после выстрела орудия. Довольно жуткое зрелище.

– А еще лучше поймать выстрел на выдохе, - ошарашила меня Елена.
– Капитан фон Ланцберг успел провести со мной беседу про поведение во время залпов подобных орудий.

– Откуда такой интерес к вам, юноша, - с подозрением глянул на нее я, - со стороны капитана?

– Не только ко мне, - пожала плечами Елена.
– Он собирал всех молодых офицеров полка, еще не бывавших в настоящем бою, сражение в траншеях не в счет, и провел с нами лекцию в несколько часов. Достаточно содержательную, хотя в ней было и многовато ужасов войны, которые вы так любите красочно описывать.

Я только плечами пожал. Капитан фон Ланцберг был весьма обстоятельным офицером, и этот поступок был вполне в его стиле.

Мы быстро перешли бетонные плиты и размеренно шагали по проделанной "Бобром" колее. Широкие тройки гусениц умяли снег до почти каменной плотности, так что казалось, что мы шагаем по ровной мостовой. Я, конечно, не видел, но мне почему-то казалось, что тевтоны впереди едва не парадным шагом идут. Хотя, наверное, это был уже мой предрассудок, направленный против их командира.

Через четверть часа впереди застучали выстрелы орудий. Скорее всего, лупили прямой наводкой, в тщетной попытке пробить лобовую броню чудовищных "Бобров". Те ответили ревунами. И тут же все полки, шагавшие за ними, остановились, будто по мановению. Я закрыл уши руками, хоть это и было сложновато в боевых перчатках, и открыл рот. Пытаться поймать выстрел крейсерского танка на выдохе не стал, все равно, вряд ли получиться.

Залпы "Бобры" давали парами. По одному орудию каждой машины. Я, конечно, не видел результатов попадания, слишком далеко мы находились от крейсерских танков. Хотя вспышка выстрела была достаточно велика, чтобы и мы смогли разглядеть ее. Я не успел выдохнуть и во время второго залпа. Слишком быстро он прогремел. Тяжелый снаряд, выпущенный "Бобром" был еще в воздухе, когда ему вдогонку устремился следующий.