Командовал полком лихой парень при длинных "прусских" усах, гордой осанки и задорном взгляде. Он имел привычку глядеть на всех сверху вниз, как будто и пешим не слезал с коня, и постоянно подкручивал ус.

– Мы прибыли, - сообщил он штабс-капитану Кемпфу, который командовал не только орудиями, но и войсками, обороняющими их, - для того, чтобы сразиться с берсерками Нордгарда!

– Отлично, - усмехнулся тот, - не опасаетесь, что их пулеметные багги истребят вас?

– Нам страшны, и то не слишком сильно, - прошелся пальцем по усам полковник Бургшталлер, именно такую фамилию носил командир "Черных гусар", - станковые пулеметы, а с багги сложно попасть даже в стоячего всадника. Не говоря уж о скачущем. Нет, наши главные враги это гармы! У меня уже руки чешутся скрестить клинки с берсерками!

– Я думаю, - усмехнулся штабс-капитан Кемпф, - у вас будет такая возможность. Ваши кони к канонаде привычны?

– Конечно, - кивнул полковник.
– Да и они почти все глухие после недели на линии Студенецкого.

– Значит, - сказал Кемпф, - все отлично. Мы через час или полтора отроем огонь из "Единорогов", не хотелось бы, чтобы тут носился табун обезумевших лошадей.

– Носиться, штабс-капитан, - подкрутил оба уса полковник Бургшталлер, - мы с берсерками будем за пределами вашего укрепрайона.

– Вот и отлично, - резюмировал штабс-капитан Кемпф.

Берсерки появились на следующий день после прибытия гусар. Как будто только их и ждали. С самого утра в свете необычно яркого для зимы солнца замелькали хищные силуэты трициклов "Гарм" и пулеметных багги. Тут же полковник Бургшталлер скомандовал своим гусарам построение.

– Этого боя, - выкрикнул он, гарцуя перед строем своих гусар, - каждый из нас ждал с того дня, как мы прибыли на Пангею. Мы знали, что тут орудуют берсерки Нордгарда, и мечтали скрестить с ними клинки. Сегодня нам выпал шанс показать, на что способна старая добрая кавалерия!
– Он выхватил из ножен саблю.
– За мной! Рысью! Марш!

– Ура!
– поддержали его гусары нестройным, но бодрым хором.

Один за другим выехали четыре эскадрона из-под защиты укрепрайона и быстрой рысью устремились на врага. Берсерки открыли огонь из пулеметов, но, как и говорил полковник Бургшталлер, попасть в скачущих драгун было практически невозможно. Пули свистели в воздухе, взбивая фонтанчики грязного снега вокруг несущихся на них гусар, но ни одного всадника выбить из седла им не удалось.

И они сшиблись!

Майор Штайнметц наблюдал за схваткой через мощный бинокль. Поэтому видел только фрагменты ее, которые выхватывали окуляры. Но и этих фрагментов хватало для того, чтобы оценить жестокость боя.

Гусары славились лихостью и беспощадностью к врагам, но не кровожадной, а именно такой вот - лихой. Налететь, порубить, так чтобы никого не осталось. В противоположность им, берсерки были расчетливыми убийцами, получающими извращенное удовольствие от процесса умерщвления людей. И сейчас эти два вида беспощадности столкнулись друг с другом.

Рассыпавшиеся для того, чтобы уберечься от пулеметного огня, гусары налетели на нордвигов. Громадный берсерк привстал, вскинул секиру и нанес гусару удар, сжимая оружие двумя руками. Тот успел дернуть поводья, не давая лезвиям двуглавой секиры снести голову его коня, сам увернуться уже не успел. Тяжелое лезвие впилось в бок гусара, не спасла легкая броня, почти такая же, какую носят егеря. Но гусар удержался в седле, хотя его едва ли не напополам перерубило. Он рубанул нордвига по голове, не защищенной шлемом. Два мертвых тела разъехались в разные стороны. Конь проскакал какое-то время и остановился. Трицикл "Гарм" прокатился до позиций штернов, врезался в щит и упал на бок, продолжая вращать шиповаными колесами.

Гусары и берсерки кроме холодного оружия использовали пистолет-пулеметы сходной конструкции. Налетев друг на друга, они либо обменивались молниеносными ударами, либо поливали друг друга длинными очередями. Из десятка пуль попадала во врага, дай бог, чтобы одна, но майору Штайнметцу казалось, что и те и другие просто получали удовольствие от процесса. Однако случались и удачи.

Гусар выпустил весь магазин в багги, от которого скакал буквально в двух шагах. Водитель боевой машины задергался в конвульсиях. Одна из пуль разнесла ему лицо - и он ткнулся этим кровавым месивом в руль. Однако второй нордвиг, стоявший за пулеметом, отпустил его ручки и прыгнул на гусара, растопырив руки. И даже умудрился попасть. Вместе они повалились в растоптанную конскими копытами и раскатанную широкими колесами грязь, принялись кататься, обмениваясь тяжкими тумаками. Длинный меч и сабля не могли им помочь, а потому в ход пошли кулаки и зубы. Закованный в броню кулак берсерка раз за разом врезался в лицо гусара. Тому ответить было нечем. Ведь его руки не были защищены железом.

Противники катались в грязи, молотя друг друга, рискуя попасть под копыта или шипованные колеса. Но это меньше всего беспокоило обоих. Им нужно было лишь одно - убить врага. Гусар, лицо которого превратилось в кровавую маску, закрываясь сгибом правой руки, пальцами левой же пытался вытащить из ножен на поясе кинжал. И это ему удалось. Гусар даже не обратил внимания на своротивший ему на бок челюсть могучий удар закованного в броню кулака. Он быстрым движением всадил клинок в шею противника, провернул, выдернул. И всадил снова. Берсерк попытался сдавить его в медвежьих объятиях, но силы в руках у него уже не было. Гусар легко освободился и, пошатываясь, встал на ноги. Рукавом провел по лицу, размазывая кровь и грязь.

К нему подскакал товарищ, держащий за повод коня. Гусар отсалютовал ему поднятой из грязи саблей и вскочил в седло.

Разогнавшиеся гусар и берсерк сшибаются. Здоровенная двуглавая секира легко перерубал гусарскую саблю. Обломок клинка взлетает в небо, сверкая на солнце. Гусар швырнул обломок в берсерка. Тот не успел закрыться. Клинок с несколькими вершками клинка отскочил от наплечника и врезался нордвигу в лицо. Серьезного урона не нанес, но кровь все же пустил.

В другой такой же сшибке гусар оказался ловчей берсерка. Ловким ударом он перерубил длинную рукоять вражьей секиры и даже сумел обратным движением достать его по затылку. Не смотря на то, что противники почти разъехались, гусар дотянулся до него серединой сильно изогнутого клинка. Берсерк "кивнул", ткнувшись лицом в волчью шкуру, которой был накрыт бензобак трицикла. Крови почти не было видно из-за густой рыжей шевелюры берсерка.