Взгляд полицейского просветлел: искать среди узкого круга людей было проще. Нальянов походя представил Дибичу Вениамина Вельчевского, и последний обратился к Андрею Даниловичу с вопросом, как всё произошло? Тот не затруднился с рассказом, но поправил Нальянова.

– - Мне показалось, что Юлиан Витольдович до тела доплыл быстрее, минуты за три...

В эту минуту появился бледный Ростоцкий. Он на глазах постарел и ссутулился, около тела Анастасии замер, было заметно, что его знобит. Нальянов предложил ему остатки коньяка, но старик, похоже, даже не услышал его.

– - Когда это случилось?

Вельчевский ответил, что тело сбросили с моста около шести с четвертью. Ростоцкий уставился невидящими глазами на тело девушки и странно двигал губами, словно что-то пережёвывал.

– - Шесть с четвертью? А сейчас сколько?

Дибич вынул часы. Время приближалось к восьми.

– - Кто, после того, как мы с Андреем Даниловичем ушли, оставался в Сильвии?
– поинтересовался Нальянов.

Старик сосредоточился, закрыл глаза и отчётливо проговорил.

– - Анюта, служанка моя, с корзиной суетилась, да Аннушка всё гитару рассматривала. Павлик ушёл на реку, Аристарх - за хворостом, Серёжа в лавку побежал, Леонид с невестой гуляли где-то, Лариошу я не видел, девочки тоже погулять пошли. А Настенька... Она же первая ушла...- старик горестно развёл руками.- Потом Лизанька подошла.

– - Соберите там всех, кто был, - попросил Вельчевский, и старик потрусил к ставшему заметным меж деревьев костру.

Темнота, усугублённая ненастьем, сгущалась. Тело сфотографировали, сверкнув магниевыми вспышками, и, уложив на носилки, прикрыли простыней и унесли.

– - Вы уверены, что убийца там, на пикнике?
– Дибич внимательно вгляделся в безмятежного Нальянова. Тот не проявлял ни малейшего интереса к убийству, не спуская глаз с речной глади.

Нальянов пожал плечами.

– - В случайного бродягу верится с трудом, публика тут чистая, за отребьем следят, людей немного, каждый дачник на виду. Это не Питер, здесь не затеряешься.

– - Но приезжие...
– не согласился Дибич.

– - Здесь нет дешёвых комнат по пятнадцать рублей за сезон, - лениво растолковал Нальянов, - тут и за сотню дачу не снимешь. Цены от восьмисот до тысячи. Мне знакомый адвокат жаловался, что с его окладом пятьсот рублей в Павловске и Петергофе делать нечего.

– - Значит, вы уверены, что это не случайность...

– - Да нет, случайный человек не исключён, но если мышь пропала в гадюшнике, глупо подозревать кошек с соседнего двора, - он смолк, потом зевнул.
– Я не думаю, что Вельчевский задержит нас, мы, благодаря друг другу, вне подозрений, а в сговоре нас не заподозришь. Завтра он навестит меня, а сейчас я хотел бы принять горячую ванну. На девять мучеников Кизических я ещё никогда не купался.
– Нальянов поёжился, потом неожиданно рассмеялся, - кстати, через пару дней, по древним поверьям, Вальпургиева ночь.

Дибич почувствовал, как в душе закипает раздражение. Нальянов даже не трудился изображать нечто приличное случаю, и это откровенное безразличие заставило Андрея Даниловича снова сыграть ва-банк.

– - Хочется надеяться, что в результате разбирательства не всплывут некоторые "случайные" обстоятельства, - с улыбкой проговорил он.
– Например, не выяснится, что вы были раньше знакомы с мадемуазель Шевандиной.

– - А если и выяснится?
– рассмеялся Нальянов, - что с того? Я её не убивал, дорогой Андрэ, и вы тому - первый и надежнейший свидетель.

Дибич скрипнул зубами от злости: Нальянова было не пронять.

– - Свидетель чему?
– тонко улыбнулся он.
– Вы вытащили на моих глазах упавшее в воду тело. Но девица могла ненароком упасть в реку, а вот вы, когда плыли с ней к берегу, могли сцепить руки у неё на шее, - Дибич ни на минуту не верил этой гипотезе, она казалась ему бредовой, просто желание сбить спесь с Нальянова пересиливало всё остальное.

Нальянов блеснул глазами и расхохотался.

– - А неплохая версия, между прочим, - он несколько секунд трясся от смеха, чуть не давясь им.
– Да только есть одно обстоятельство, дорогой Андрэ, которое сводит это дивное предположение к нелепости.

К ним торопливо подошёл Вельчевский.

– - Девушек можно исключить. Над жертвой, похоже, надругались, значит, это мужчина.

Нальянов кивнул так, словно ни минуты в этом не сомневался.

– - Вениамин Осипович, если понадоблюсь - я буду у тёти. Господин Дибич живёт у меня.

Тот кивнул головой и снова исчез. Дибич в задумчивости закусил губу. Нальянов же издевательски сощурился.

– - Как видите, дорогой Андрэ, ваша сказочная версия треснула и расползлась по швам. Как всякий мужчина, я ношу при себе орудие насилия, но если вы не готовы предположить, что я за время, обозначенное вами как "три минуты", успел на плаву осквернить девицу, или, что ещё остроумнее, - он снова расхохотался, - что я обесчестил уже остывший труп на берегу, то придётся предположить, что нужно искать кого-то другого. - Он поднялся, всё ещё смеясь, - ладно, я к тёте.