– Я понимаю, дядя, - голос Джулиана звучал уставшим.
– Я вернусь позже. Пожалуйста, съешь чтонибудь. Хорошо?

Артур опустил лицо в руки, качая головой. Джулиан начал двигаться сквозь комнату к лестнице; на полпути, он поймал запястье Эммы, привлекая её за собой.

Он не применил никакой реальной силы, но она последовала бы за ним в любом случае. Эмма была в шоке и стала податливой от простого физического ощущения его руки на её запястье. В последнее время он касался её только тогда, когда наносил руны. Она скучала по этим тёплым прикосновениям, к которым привыкла за годы их дружбы: рука, поглаживающая её руку и касающаяся её плеча. Их тайный способ общения: пальцы, рисующие слова и буквы на коже друг у друга, молчаливые и невидимые для всех остальных.

Казалось, этот момент длился вечность. И теперь искры мчались по её рукам от той одной точки соприкосновения, оставляя ощущение жара и жжения на её коже и сбивая с толку. Его пальцы окружили запястье, как только они вышли в переднюю дверь.

Когда она закрылась за ними, он отпустил Эмму, повернувшись к ней лицом. Воздух, тяжелый и плотный, словно давил на её кожу. Туман заслонил шоссе. Эмма могла видеть вздымающуюся поверхность серых волн, бьющихся о берег. Отсюда каждая из них выглядела, как большой горбатый кит. Она могла видеть Луну, которая пыталась выглянуть сквозь облака.

85

http://vk.com/the_dark_artifices 2017

Джулиан тяжело дышал, как будто он бежал многие мили. Сырость воздуха прилепила его рубашку к груди, когда он прислонился к стене Института.
– Зачем ты пришла на чердак?
– спросил он.

– Мне жаль, - она сухо проговорила. Эмма ненавидела быть жёсткой с Джулсом. У них произошла та редкая ссора, которая не закончилась вместе с непринужденными извинениями или подшучиваниями.
– У

меня было такое чувство, будто ты нуждался во мне, и я не могла не прийти. Я пойму, если ты сердишься…

– Я не сержусь, - молнии обожгли воду, коротко осветляя небо.
– Вот чёрт, я не могу злиться, так ведь?

Марк ничего не знает о тебе и обо мне, он не пытается меня обидеть, это не его вина. А ты - ты всё сделала правильно. Я не могу ненавидеть тебя за это.

Он оттолкнулся от стены, и беспокойно сделал несколько шагов. Энергия сдерживаемой бури,

казалось, начала прорезаться сквозь кожу.

– Но я не могу это терпеть. Что мне делать, Эмма?
– он провёл руками по волосам, которые завились в локоны из-за влажности, цепляясь за них пальцами.
– Мы не можем так жить.

– Я знаю, - сказала она.
– Я уйду. Осталось всего лишь несколько месяцев. Мне будет восемнадцать.

Мы проведём наши года путешествий подальше друг от друга. Мы обо всём забудем.

– Правда?
– его рот скривился в улыбке.

– Мы должны, - Эмма начала дрожать; было холодно, тучи клубились над ними, как дым опалённых небес.

– Мне никогда не следовало прикасаться к тебе, - сказал он. Он приблизился к ней, или, возможно, она приблизилась к нему, желая взять его в руки, как всегда.
– Я никогда не думал, что нас так легко сломать.

– Мы не сломаны, - прошептала она.
– Мы совершили ошибку… Но то, что мы были вместе, не было ошибкой.

– Большинство людей делают ошибки, Эмма. Но эти ошибки не должны разрушать всю твою жизнь.

Она закрыла глаза, но всё ещё могла видеть его. Всё ещё чувствовала его в нескольких дюймах от неё:

тепло его тела, запах гвоздики, который цеплялся за его одежду и волосы. Он сводил ее с ума, её колени дрожали, будто она только что покаталась на американских горках.
– Наша жизнь не разрушена.

Его руки обвили её. Эмма хотела было воспрепятствовать этому, но она так устала — так устала бороться, за то, чего желает. Она не думала, что когда-нибудь опять окажется у Джулса в руках, в его мускулистых сильных руках художника, поглаживающих по её спине, выводящих буквы, слова на её коже.

Я-Р-А-З-Р-У-Ш-Е-Н

Она в ужасе открыла глаза. Его лицо было так близко, что казалось размытым пятном света и тени.
–

Эмма, - произнёс он, его руки охватывали, притягивая её ближе.

А потом он поцеловал её; они целовались друг с другом. Джулиан притянул ее к себе; их тела подходили друг к другу: изгибы и впадины, сила и мягкость. Его рот был приоткрыт, язык нежно прошёлся по её губам.

Гром раздался вокруг них, молния разбилась вдребезги на фоне гор, ослепляя и прокладывая путь сухого тепла по векам Эммы.