Второй неудобной категорией оказались три порта – Тексас, Орандж и тот самый Корпус Кристи. Все с ними хорошо, но расписание приема судов они опубликовать не удосужились. Поэтому если туда и ехать, то лишь положившись на удачу. А полагаться только на нее вредно для здоровья, она еще та потаскуха – изменит и не мигнет.

Порт Калхун публиковал расписание, но понятное только посвященному. Мне же, как дилетанту, из расписанных по экрану аббревиатур даже не понять было, кому суда принадлежат. Зато список был длинный, можно надеяться, что куда-то сумеешь попасть, если доберешься.

А вот два порта понравились. Артур и Браунсвилл. Радовало то, что у каждого были показаны списки, кто отшвартован, кто болтается на рейде, откуда пришел и куда направляется. Из Браунсвилла, выходило по спискам, можно было добраться до Норвегии или Греции, из Артура – в Роттердам. Впрочем, направление указывал только порт в Артуре, Браунсвилл публиковал порты приписки, но я счел, что норвежский сухогруз не будет идти по другому маршруту, кроме как домой: не та обстановка. И греки тоже домой направятся.

Теперь вопрос номер один. Точнее, даже единственный вопрос: сколько суда там еще простоят? Кто меня просветит на этот счет?

Спагетти сварились. Я встал, перевалил их на сковородку в лужицу оливкового масла и начал пережаривать, подсыпая стружку острой копченой грудинки, а заодно щедро обрызгивая все табаско. Сковорода зашкворчала, по дому пополз такой запах, что я чуть слюной не захлебнулся. Как жрать-то хочется! Вот как все вкусно и экономно – треть пачки пасты и плоский пакетик с вяленой грудинкой, которая вечно храниться может. Отлично. Перевалил все в большую глубокую миску и уселся с ней за компьютер.

Кто у нас главный по военному положению? Военные. Сайт министерства обороны, например. Здесь оно департаментом зовется. А министр зовется секретарем. А как его секретарша зовется, интересно? По ходу размышлений на экран выскакивали фотографии и статьи, аккуратненько размещенные на скромном сине-белом фоне. А во главе всего как раз приказ о введении военного положения. Следом за ним – о призыве резервистов на действительную службу.

Ну, вот и ясность во всех вопросах. Куда там благодарственную телеграммку отстучать? Запрещен не только вылет и прием самолетов, но и выход иностранных судов из американских портов. Равно как их прибытие – за исключением тех, у которых заканчивается топливо. Я даже вздохнул полной грудью с облегчением. Теперь они смогут выйти или когда все наладится, или когда все посыплется ко всем чертям. Но тогда и я смогу ехать, как мне кажется. И что будет? Будет гонка: кто быстрее. До Порт-Артура тысяча четыреста миль. Почти две тысячи километров. Но ближе нет ничего, что мне подходило бы. Калифорнийские порты ближе, да все расположены в заполненных зомби мегаполисах. Ну и в Тихий океан мне стремиться незачем: как я оттуда до Москвы? И не думаю, что там даже нашлись военные, способные удержать суда в портах. Калифорния уже погибла, можно считать. Значит, в Техас. Других вариантов я пока не вижу – по крайней мере реальных.

Зазвонил мобильный на столе. Я бросил взгляд на экран. Паблито. Интересно.

– Добрый день, хефе, – послышался хриплый голос нашего на все руки мастера.

– Привет, как дела?

Это американское «как дела» привязалось хуже репейника. Ну как у человека могут быть дела в мире, где черт знает что творится? А как у меня дела в таком случае? Я должен отвечать на подобный вопрос, что они у меня «прекрасны». Как дела? Прекрасно. Чем занят? Меня тут едят, знаешь ли, но вообще прекрасно.

– Хефе, я решил перевезти семью и переехать самому на склад. У нас в Сан-Луисе что-то совсем плохо стало. Здесь все подрались со всеми, и всех дерущихся пытаются съесть мертвецы. Это плохо, и жить стало тяжело.

– Ты правильно сделал. Собирай вещи и приезжай туда. Я тоже буду там завтра.

– Это правильно. Мы сможем помочь друг другу. По крайней мере, моя жена умеет готовить, а двое старших ребят могут держать винтовку в руках.

– Значит, договорились. Увидимся завтра. Главное, не стоит лишний раз маячить на улице – загоните машину в склад и сами старайтесь находиться внутри.

– Хефе, мой запас глупости исчерпался, когда я согласился, чтобы моя жена родила пятого ребенка. С тех пор я соображаю намного лучше.

– Хорошо, завтра увидимся, – попрощался я и отключился.

Паблито с семейством – это хорошо. Человек свой, надежный, старшим его пацанам уже семнадцать и пятнадцать, насколько я помню, вполне способны карабин в руках удержать. А сам Пабло на все руки мастер – вот уж действительно умел как пчелка трудиться. И Майк. Уже сила получается. И оружие будет, и еда, и идеи у меня имеются, как нам всем не пропасть.

Так, отвлекся. Что делать с пароходами? А может быть так, что пароход приписан к Норвегии, а команда на нем филиппинская? И собираются они в Манилу, потому что на Норвегию им плевать теперь: у них дети и жены дома. Может, наверное. Я в этом плохо разбираюсь, но выглядит логично.

На сайтах есть телефоны. А есть у телефонов кто-нибудь? Надо проверить. Я взялся дозваниваться в порт Калхун. И обнаружил, что это бесполезно. Ни один телефон не отвечал. А с чего ему отвечать? Он же в каком-нибудь офисе стоит, а если кто и есть живой в порту, то наверняка где-то прячется. На корабле, например. Подняли сходни – и поди заберись к ним на борт. Эх, черт, а ведь может оказаться самым безопасным местом большой корабль, если от берега отвалить, но встать недалеко. Зомби плавают? А черт их знает, но в любом случае по якорной цепи в клюз не заберутся: на акробатов они не похожи.