Перепробовал все телефоны со всех сайтов, и все без толку. Ни один порт не откликался, зато удалось дозвониться в контору шерифа в Порт-Артуре, ее номер был в списке «аварийных номеров». Там мне ответила депьюти Пулавски, которая сказала, что никакую информацию давать не уполномочена. Однако после недолгих уговоров сменила гнев на милость и сообщила, что суда действительно стоят в бухте и никто из порта не выходит. А вот назвать возможные их направления она затруднилась, сказав, правда, что у них постоянная линия на Роттердам. Это подтвердило ту информацию, что я получил с сайта, но не означало, что, вырвись судно из блокады, и пойдет оно туда же. Может и не пойти. Лотерея.

Телевизор же продолжал равномерно и поступательно грузить мрачными новостями. Просветов в них не было, ничего обнадеживающего я не услышал. И обвинять журналистов в намеренном сгущении красок смысла не было: они просто показывали действительность такой, какая она есть. А есть она именно такая – поганая.

Так, надо домой позвонить. Специально оттягивал до того момента, пока не определюсь, куда дальше поеду. Набрал номер мобильного Маши, но он оказался «выключен или находится вне зоны действия сети». Набрал домашний. Ответила.

– Золотая.

– Любимый.

– Что с мобильным? Я на него сначала звонил.

– Мобильные отключаются постоянно, – вздохнула она. – А городской телефон с Интернетом пока работают.

– Как у вас дела?

– Нормально, но час назад в поселке стреляли. Где-то в районе ворот, знаешь, где Cepera с Леной живут? Ну, у них еще две собаки?

– Вроде знаю…

Да, слева от ворот был дом из красного облицовочного кирпича, а во дворе часто бегали две немецкие овчарки. Помню такое.

– Володя пошел туда посмотреть, что к чему.

– Пошел? Зачем? – удивился я.

– У нас пока хватает здесь народу. Немного, но несколько домов есть. Зураб с Тамарой и мальчишками, что напротив живут, они здесь. Еще несколько семей, даже мальчиков выпускать во двор стали снова. Под присмотром, конечно, и к воротам не подпускаем, но пока пусть гуляют.

– Пусть, конечно. А люди что, объединяться пытаются?

– Нет. Просто договорились помогать друг другу, если что. Так народу на весь поселок мало осталось. Я думала, будет больше.

– Все правильно. Большинство попытается спасаться другим способом – поближе к скоплениям людей держаться. Оружие-то мало у кого есть, вот и будут бежать.

– По телевизору сказали, что военные начнут раздавать оружие людям со своих складов. Володька ждет, от телевизора не отходит.

– Это хорошо… – поразился я.

Чего не ожидал, того не ожидал. Это все же прогресс, или ситуация уже совсем безнадежна – отсюда не поймешь.

– А что вообще творится?

– Из Москвы все бегут. Центр никто не контролирует, даже телевидение откуда-то из области болтает. Войска только по нескольким трассам расположились, прикрывают отход людей. По нашему Осташковскому военных вообще нет. И для эвакуации его не рекомендуют. Вовка с чердака смотрел на дорогу – машин почти не видно. Наверное, сюда только те едут, кто на дачу бежит, у кого она здесь. Ты уверен, что нам лучше в доме остаться, чем эвакуироваться?

– Куда?

– Ну… не знаю. Куда там всех эвакуируют?

– Некуда эвакуироваться, счастье мое. Везде одно и то же. Только дома вы в безопасности, пока стены на месте стоят.

– Ладно, как скажешь, – легко согласилась она.

Видать, и сама не слишком верила в идею эвакуации. Да и не видел я в сети каких-либо данных о том, что эвакуируют людей централизованно. Скорее всего все сами по себе едут.

– Кстати, чердак… на него можно забраться по лестнице, – спохватился я. – Надо ее убрать и уничтожить.

У нас недавно переделывали крышу в доме, для чего сколотили здоровенную лестницу, которая так и лежала вдоль забора. Подними ее, да и полезай в чердачное окно – даром что оно на уровне третьего этажа.

– Уже нельзя, – чуть торжествующе сказала Маша. – Вовка лестницу разломал и на дрова порубил-попилил. Теперь если только откуда-то притащить. Зато там наблюдательный пост устроил и регулярно на него лазит. Или Юрка там сидит. Кстати, из лестницы еще куча дров получилась.

Нет, Вовка молодец. Не будь его там, я бы уже извелся до сердечного приступа.

– Как Настя?

– Вроде нормально. Выпускаем ее пока воздухом дышать во двор, Вовка с ней ходит, ружье наперевес. Ей двигаться тоже надо.