— До свиданья, Жан!

Стало веселей. «Друзья не забывают!» — подумал Бульбинка.

«Но зачем мне этот Мюнхен? — спохватился он через некоторое время. — Мне ведь надо экспресс Париж — Москва».

И в этот момент услышал рядом:

— Гав, гав!..

— Ой, кто это?

— Я Пиф. Друг Чиполлино. А друг моего товарища — мой друг.

— А где Чиполлино? — спросил Бульбинка.

— Он попросил, чтобы я нашёл тебя. Он же знает, что никто в Париже не сделает это лучше меня. Я — всем известный Пиф.

— А я совсем неизвестный, — отвечал Бульбинка. — Только где-то на Полесье меня вспоминают дед и баба. Я же блуждаю по свету.

— Ничего, мы поможем тебе вернуться на родину.

И всё было бы хорошо. Пошёл бы Бульбинка вместе с Пифом через весь Париж, поднялся бы на Эйфелеву башню, и вместе они полюбовались бы красотой Парижа, а потом бы друзья посадили Бульбинку в вагон экспресса Париж — Москва.

Но тут Бульбинка глянул в сторону и заметил каких-то троих мужчин.

— Пиф, — шепнул Бульбинка, — среди этих людей человек, который разлучил меня с Чиполлино. Спрячемся, они идут сюда.

Бульбинка и Пиф шмыгнули за старый каштан.

— О-о! Это недобрые люди, — потянув носом воздух, сказал Пиф. — У нас во Франции не любят гитлеровских прислужников.

— Откуда ты знаешь, что они гитлеровские прислужники?

— Я фашистов узнаю тотчас же.

— Пиф, я знаю — это недобрые люди. Один из них, Альберт, собирается лететь из Мюнхена на Полесье…

— Всё ясно, — сказал Пиф. — Садись с ними в вагон и не спускай с них глаз. Но нужно купить билет.

— У меня есть деньги. Мне дал их Жан.

— Прекрасно.

— Только вот жалко, что я не простился с Чиполлино.

— А я здесь, — послышался голос Чиполлино.

Бульбинка в недоумении оглядывался и моргал глазами.

— Не веришь? Можешь меня ущипнуть.

— Чиполлино! Мне так приятно, что мы опять вместе.

— У нас мало времени, — беспокойно поглядывая по сторонам, проговорил Пиф. — Бульбинка уезжает.

— Почему так внезапно? Мы даже не погуляли на прощанье.

Пиф шепнул что-то на ухо Чиполлино.

— А-а-а, — заторопился Чиполлино, — тогда другое дело.

Втроём они побежали на вокзал, купили билет. Осталась ещё сдача.

— Что с нею делать? — спросил Чиполлино, потому что брал билет в кассе он,

— Купить конфет, — посоветовал Пиф.

Конфет на сдачу дали немного, всего четыре конфетки. Поделили. Досталось по одной. А что делать с четвёртой?

— Передайте её Жану, — попросил Бульбинка. — И скажите ему, пусть приезжает снова к нам на лето в Крыжовку. И ты, Чиполлино, и ты, Пиф.

Объявили посадку. И Пиф. точно установил, в каком вагоне находятся трое мужчин.

— Проберись незаметно в купе и внимательно слушай, — посоветовал он.

— Спасибо, Пиф, — поблагодарил Бульбинка.

— Твой друг — мой друг, твой враг — наш общий враг, — сказал Пиф.

— Так оно и есть, — подтвердил Чиполлино.

Нелегко было расставаться с друзьями, но ещё трудней оказалось незаметно пробраться в купе, где сидели предатели, забраться на верхнюю Полку и не дыхнуть, не чихнуть, а слушать разговоры и всё замечать.

Тот, кого звали Альбертом, сидел посредине и понуро слушал своих спутников.

— Документы у тебя хорошие, — начал один из них, поправляя на носу очки, — ничего не бойся. Смело собирай сведения, всё узнавай и аккуратно посылай донесения.

— Хорошо, — вздохнул Альберт. — Жалко только, Бульбинка сбежал. Я бы вытряс из него нужные сведения. Всё было бы полегче…

— Никуда он от нас не скроется. Поймаем…

— Не забывай, что за эту работу тебе будут начислять деньги в банк на твой счёт. И не какие-то, а большие.

«Ах вы негодяи!» — чуть не крикнул Бульбинка, но вовремя прикусил язык.

Мальчик негодовал и возмущался, слушая предателей, покуда, наконец окончательно истомлённый, не заснул. И увидел сон. Вот он потихоньку достаёт из кармана пальто предателя пистолет и кричит:

«Руки вверх!»

Предатели подняли руки, дрожат. Альберт, заискивая, просит:

«Бульбинка, ты, пожалуйста, не нажми курок, а не то пистолет выстрелит».

«Знаю, приходилось стрелять».

«Не губи нас, Бульбинка! Мы ни в чём не виноваты!» — умоляет другой предатель.

«Не виноваты? А что вы делали, когда гитлеровские оккупанты душили белорусский народ?»