«Мы ничего худого не делали. Мы только слушались фашистов, потому что боялись их. Что прикажут, то и делали, нашей вины тут нет».

«А потом?»

«А потом бежали вместе с гитлеровцами, потому что боялись уже своих людей».

«А теперь?»

«Теперь слушаемся тех, кто нам платит деньги. Ведь надо на что-то жить».

«Осторожно, Бульбинка, — снова взмолился Альберт, — не нажми на курок!»

«Боишься? А летишь опять вредить нашим людям… Тебе не страшно?»

«Почему не страшно? Страшно, но ведь деньги большие платят. Я не полечу, полетит кто-нибудь другой, и я не получу денег».

«Ах вы негодяи!» — Бульбинка не выдержал и нажал курок.

Выстрела не было. Ещё раз… Страх пропал на лицах изменников, и они начали хохотать.

Бульбинка раскрыл глаза. В купе от табачного дыму хоть топор вешай, темным-темно. На столике бутылка вина. Предатели пьют и во всё горло хохочут. Альберт потряс зажигалкой, прикурил новую сигарету.

Бульбинка снова заснул.

Кто-то лизнул Бульбинку в лицо, и мальчик проснулся. Моргнул раз, другой и, не веря своим глазам, начал их протирать. Снова раскрыл — то же самое.

— Хоть сто раз протирай глаза — не поможет. Это не сон. Лизнул тебя я.

— Пиф?! Так это не сон, а правда ты?

— Я, Бульбинка, я.

— Как же ты здесь оказался?

— Вскочил на ходу. Мы подумали с Чиполлино, что тебе будет трудно одному.

— А на полку как влез?

— А вот по этой лесенке… Скок, скок…

Бульбинка глянул вниз:

— А где эти трое?

— Выходят из вагона. Мы уже в Мюнхене.

— О-о! Так надо торопиться.

— Не беспокойся, я их найду.

След привёл к огромному мрачному дому. На окнах первого этажа чернели железные решётки.

Пиф обнюхал ручку дверей и вернулся к Бульбинке, который оставался за углом дома.

— Они там.

— Что это за здание?

— Видать, какое-то учреждение.

— Что станем делать?

— Придётся ждать.

— Неприятное это дело — ждать. Да ещё неизвестно сколько.

— Были бы конфеты, быстрее бы время проходило, — пошутил с Пифом Бульбинка.

— Есть ещё одна конфетка, — сказал Пиф. — Но её нужно передать Жану.

— Это та самая конфетка?

— Да. Но когда я мог передать Жану?

— Хорошо, что ты со мной, Пиф. Что бы я без тебя стал делать?

Помолчали, поглядывая из-за угла дома на двери.

— Бульбинка, — несмело проговорил Пиф, — позволь мне съесть конфетку Жана. Я и тебе дам крошечку.

— Позволяю, — махнул рукой Бульбинка. — Жану я пошлю, как только вернусь на родину, белорусских конфеток.

— Надеюсь, и меня не забудешь, — сказал Пиф, развёртывая бумажку.

— Не забуду. И Чиполлино тоже.

Пиф похрустел конфеткой, потом повертел в лапах бумажку от неё, понюхал и тоже сунул в рот.

— Очень люблю конфетки.

Наконец двери открылись. На крыльцо вышли четверо мужчин.

— Первых троих я знаю: тот вот — Альберт. А кто четвёртый — не знаю.

Подошла великолепная, блистающая чёрным лаком машина…

— Нам ничего другого не. остаётся, как только прицепиться сзади к машине. Сможем?

— Постараемся, — отвечал Бульбинка.

Как только захлопнулись дверцы машины, Бульбинка и Пиф выскочили из-за угла и быстро устроились на задних буферах машины. Так проехали они километров сто. Возле домика у леса машина остановилась.

Четверо вылезли из машины и вошли в домик.

— Лезь на дерево, Бульбинка, посмотри, что они там делают.

Ветви росли низко и густо. Влезть на дерево было нетрудно.

— Ну, что ты там увидел? — спросил Пиф, когда Бульбинка спускался вниз.

— Альберт надевает парашют… В ста метрах от домика ждёт самолёт.

— Ты должен попасть в самолёт первым. Пошли.

Дверь в самолёт оказалась открытой, и лестница уже подготовлена.

— До свиданья, Пиф!

Бульбинка побежал к самолёту, а Пиф дождался, пока туда подошёл ещё один пассажир. Провожающие пожелали Альберту мягкой посадки и счастливого возвращения, и самолёт, разбежавшись, поднялся в воздух.

Бульбинка не спускал глаз с Альберта. Диверсант сидел унылый и молился.

— Подготовиться к высадке!

Диверсант подошёл к люку. Бульбинка за ним.

— Прыгай! — приказал лётчик.

Альберт потоптался на месте и провалился. Бульбинка прыгнул за ним. Через какое-то мгновение он сидел на куполе парашюта и смотрел вдаль. Начинало уже светать.

Парашют опустился на полянку. Бульбинка спрятался за елку и принялся следить за парашютистом. Альберт, прихрамывая, начал свёртывать парашют.