– Вилка сойдет.

Вздохнув, Магдалена открыла шкафчик, взяла вилку и протянула ему. Он потянулся через стол, чтобы взять ее, но женщина убрала руку в последнюю секунду.

– Дразните, - сказал он.

– Скажи «пожалуйста».

– Почему вы так грубы со мной?

– Кто-то же должен.

– Я не заслужил этого, - Маркус невинно посмотрел на нее. Она ни на секунду не купилась.

Она улыбнулась и тихо прошептала:

– Мы оба знаем, ты это заслужил.

Подумав, он решил не спорить.

– Пожалуйста, - сказал он.

– Хорошо, Бамби.
– Она отдала ему вилку.

Он посмотрел на нее таким взглядом, который мог напугать кого угодно на планете, кого угодно, кроме нее.

– Ты милый, когда кровожадный, - сказала она.

– Почему вы продолжаете называть меня Бамби?- спросил он.

Магдалена потянулась через стол и потрепала его за щеку.

– Потому что ты мой маленький священничек, Бамбино. И ты не позволяешь мне называть тебя Маркус, значит, будет Бамби.

– Вы самая злая женщина, с которой мне посчастливилось познакомиться.

– Пока что.

– Не начинайте.

– Тебе понравится эта девушка. Она еще порочнее, чем я, - сказала она, демонстрируя свою самую злую улыбку, которую приберегла для своего маленького священника.

– Ее не существует.

– О, она существует. Она разрушит тебя, и ты будешь ее благодарить за это. С нетерпением жду, когда вы встретитесь.
– Она всплеснула руками в дьявольском ликовании.

– Если вы правы, то я съем свой воротничок. Но если вы не заметили, я на вашей кухне сегодня, простите, что не скупаю акции ваших экстрасенсорных способностей.

Она пожала плечами.
– С акциями всегда так.

– Антония не будет против...

– Если ты тронешь ее ягненка, она сломает тебе руку. Ты знаешь, что она может, и знаешь, что я говорю буквально. Она отправляла мужчин в больницу и за меньшее.

– Знаю, и поэтому она мне нравится.

– Ешь свою пасту. Я открою вино. Ах, нет же, совсем забыла. Ты недостаточно взрослый, чтобы пить.

– Да.

– Не в Америке, а ты американец...

– Мы в Риме. И поступаем как римляне, помните?
– сказал он.

– Римляне распинали христиан. Хорошо, что у меня есть крест с твоим именем на нем.

И опять этот взгляд. Она сделала своей личной миссией заставить этого молодого человека смотреть на нее этим взглядом так часто, как это вообще возможно.

– Открывайте вино, - сказала он. Затем добавил, - пожалуйста. Три дня назад мне исполнилось двадцать.

– Правда? Оу... Мой маленький Бамби растет.
– Магдалена притворилась, что смахивает слезу со щеки. Она поставила на стол перед ним бокал «Брунелло» и поцеловала его в золотистую макушку.
– Я принесу те самые книги из своей комнаты. Думаю, настало время тебе узнать о пестиках и тычинках.

– Вы портите мой аппетит, Магда.

– Не смущайся. Секс - прекрасный акт между женщиной и бумажником мужчины.

Он отодвинул от себя миску с пастой. Но не с отвращением. Он уже все съел.

– Боже, ты был голоден.

– Я еще расту, помните?

– Знаю. Иди и встань у двери.

Он посмотрел на нее так, что смог бы сплющить женщину слабее нее.

– Обязательно?

Она приподняла подбородок.

– Хорошо.
– Маркус подошел к двери в кухню и повернулся спиной к откосу. Из шкафчика Магдалена достала линейку и карандаш. Она поместила линейку на макушке Сорена и сделала метку на откосе.

– Ну?

– За последние два месяца ты вырос только на полсантиметра, - ответила она.
– В общем 193 с половиной сантиметра, и, скорее всего, на этом ты и остановишься.

– Эти полсантиметра делают меня на полсантиметра выше отца. Он будет в ужасе, узнав, что я выше него. И «в ужасе» значит, что будет ненавидеть меня больше, чем когда-либо.
– Он улыбнулся, сказав это, но не от счастья. Ухмылка больше напоминала гримасу.

– Тогда буду продолжать тебя кормить назло твоему отцу. Никто не получает больше удовольствия от пыток плохих родителей, чем я. От него есть новости?

– Он прислал мне письмо, называя меня неблагодарным, дегенератом и позором семьи. О, и сказал, чтобы я женился, иначе он перестанет меня спонсировать.

– И что ты ему ответил?

– Я напомнил, что нахожусь под клятвой бедности, так что, по сути, сам себя вычеркнул. И еще сказал, что считаю его насильником, который домогался к молодым женщинам и детям, и что мне приятно позорить его имя. Я написал это на Рождественской открытке.

– Рождество и впрямь счастливое. Ты это заслужил.