Молчание.

— Хорошо, — сдалась Кастела, — но давай хотя бы ещё декаду подождём. И если ничего не случится и не прояснится, то…

Но договорить она уже не успела.

В соседних помещениях раздался какой-то шум. Переполох. Крики и даже пару раз раздались металлические удары.

Вот и дождались.

Попытка переворота и силовой захват власти.

При любом раскладе герцогине ничего не грозит. Просто выдадут снова замуж, лишив её наследников от Людовика, а сам герцог, похоже, уже обречён.

Понимая это, Людовик даже не сделал попытку схватиться за оружие. Он спокойно облачился в дорогой халат, бросил что-то подобное и жене, которая метнулась лёгкой ланью к колыбели.

Раздался сильный стук в двери, но не дождавшись разрешения они от сильного толчка распахнулись нараспашку.

На пороге стоят неизвестные вояки, вот только вид у них что-то малость потрёпанный, словно не переворотами занимаются, а гнали сотню лиг на перекладных без сна и отдыха.

Людовик молчал.

Крупный военный в замызганных грязью доспехах и сжимающий меч в руках сделал шаг в спальню правителей герцогства.

А потом…

А потом случилось непонятное.

Все, как по команде, рухнули на колени, протягивая вперёд на вытянутых руках мечи.

— Казнишь потом, ваша светлость, но времени сейчас терять нельзя. Со стороны империи в герцогство вклинилась сильная армия. До приграничных крепостей пока ещё не дошли, но я сам был в разведке и потому меня и отправил наш комендант к вам лично.

— Почему такой шум там был? — герцог облегчённо вздохнул и кивнул в сторону распахнутых створок дверей.

— Не хотели пускать, а доложить мне надо было лично, чтобы раньше времени не поднимать никому не нужную панику среди царедворцев… — а потом, подняв глаза на герцога, добавил: — и прочей швали.

Чем вызвал только понимающую улыбку на губах правителя и скалящуюся ухмылку герцогини.

— Чьи штандарты над отрядами?

— Точно мною установлен флаг принца. Я был в вашем войске, когда мы гоняли его тут пару лет назад.

— Встаньте, воины. — потом перебросившись взглядами с женой продолжил: — На перекус не больше получаса, потом сопровождаете меня и гвардию. Эй, кто там, гвардейцам подъём!

Когда все вышли и за последним закрылась дверь, Кастела в слезах бросилась на шею мужу.

— Я еду с тобой и не возражай. Тем более всё равно вначале нам прыгать порталом. Возьму сопровождение из Варг. И ты тоже бери только небольшую охрану. Толку от всей нашей гвардии. Против войска принца нам всё равно не устоять, а так хоть узнаем с какими намерениями он пришёл к нам. С помощью или просто, чтобы добить.

Людовик тяжко вздохнул. Понимая, что жить ему осталось несколько часов.

— Я совершу ритуальное самоубийство, чтобы освободить тебя от супружеской клятвы. И не перебивай, наконец-то, мужа. На наследника он точно руку не осмелится поднять, побоится причинить тебе душевные страдания. Я ему всё в лицо выскажу, а своей кровью обет с него возьму, чтобы берёг тебя и Ергонию. Что же, не удастся на своих условиях войти в империю. Я бы не отказался, чтобы когда-нибудь мой потомок на императорский трон сел. Жаль…

***

Огромный уродливый демон навис над ним, закрывая вид на комнату, где они находились с этим странным необычным мальчишкой.

— Покажи мне его! — прорычало демоническое создание и волосы на голове Коли приняли строго вертикальное положение.

— Яви его! — рокотало чудовище, отбирая последние силы.

Как же глупо. Ничего, казалось бы, не предвещало беды. Жаль пацана, погиб, наверное. Коля так и не понял, откуда в сердце крепости Ордена появился этот страшенный монстр.

Теряя сознание, он ослабил свой контроль и ясно ощутил, что его внутренний демон рванул в атаку. Но всё, наверное, бесполезно… не выжить. А как всё начиналось и этот момент их знакомства.

…утро после гулянки встретило ребят полностью разбитыми. Эмма уже успела пробежаться по комнатам, помогая принять нормальное состояние, хотя вчера и сама оторвалась как за столом, так и в постели. Вот только что-то Малого найти не могут, а с ним и его деньги, за которые он отвечал.

Он, наверное, вчера единственный, кто не пил… так уж много, а вот Наташка со своим новым ухажёром отрывались, словно в последний раз.