Антонина взглянула в глаза матери.

– Я не могу больше встречаться с этим человеком. Но будет лучше, если я сообщу ему об этом сама, – твердо заявила она.

– Как хочешь, – Дворецкая пожала плечами. – Хотя, мне кажется, он не стоит такой чести.

Она смотрела, как уходит ее дочь. Ни ее опущенные плечи, ни безвольно повисшие руки не вызывали у нее жалости. Дочь всегда была такой, бесхарактерной и слабой…

Настя столкнулась с Антониной в дверях. Ей показалось, что на глазах женщины блестели слезы. Но та устремилась прочь, даже не удостоив девушку и взглядом.

– В целом я довольна, – сказала Насте Дворецкая, убирая папку с бумагами в дальний ящик стола. – Запросы ты подготовила правильно, ответы получила своевременно.

– Надеюсь, вам пригодились полученные сведения.

– Вполне, – кивнула головой Вероника. – Могу сказать теперь определенно: одним непорядочным человеком станет меньше. Моя дочь это заслуживает. Не так ли?

Марк казался непривычно грустным. Он не смеялся, не шутил, просто смотрел на нее своими бесподобно голубыми глазами, а у нее от этого взгляда шел холодок, добираясь до самого сердца.

«Это наша последняя встреча, – думала она. – Сейчас я расскажу ему все, что успела о нем узнать. На этом наши отношения закончатся».

– Тоня, – тихо произнес он. – Мне нужно сказать тебе что-то очень важное.

«Что может быть важнее того, что мне передала мать? – грустно думала она. – Пусть весь мир летит в тартарары. Мне нет до этого никакого дела».

– Тоня, – повторил он. – Мы не сможем с тобой встречаться. Дело в том, что я сотворил ужасную глупость, не рассказав тебе все с самого начала. А теперь, когда наши отношения зашли слишком далеко, я не уверен, что ты сможешь меня простить.

– Простить? – переспросила она. – За что я должна тебя простить?

– Понимаешь, милая, – начал он, с трудом подбирая слова. – Я ведь уже был женат. Да-да, я был женат на чудесной женщине, которую любил всем сердцем. Случилось так, что она погибла в наш медовый месяц. Это было ужасно. – Его плечи вздрогнули. – Я метался по нашей квартире, как раненый зверь. Только малодушие спасло меня от самоубийства. Лишить себя жизни я не мог, был слишком слаб для этого. Поэтому я продолжал жить, день за днем, переживая эту трагедию вновь и вновь. «Вот прошла неделя после ее смерти», – говорил я себе. «А вот минул месяц». Боль становилась послушной, не такой острой. Но я все же не мог встречаться с нашими общими друзьями, бывать в местах, где когда-то мы были вдвоем, брать в руки ее вещи.

Но однажды в одном из салонов красоты я встретил тебя. В первый момент мне показалось, что у меня что-то произошло с головой и время двинулось вспять. На меня опять смотрела она . Я не мог поверить своим глазам. Каюсь, я был очень эгоистичен, начав встречаться с тобой только потому, что ты напоминала мне ее . Я снова переживал наше знакомство и благодарил судьбу за уникальный шанс, дарованный мне, еще раз пережить любовь. Но время шло, и я начал понимать, что образ той женщины стал вытесняться из моего сознания тобой. Закрыв глаза, я уже видел твое лицо, прикасался к твоим волосам, шептал твое имя. И вот тогда я понял, что не могу без тебя. Я предложил тебе руку и сердце, а когда ты приняла мое предложение, был без ума от радости. Но радость обладания тобой всегда смешивалась с горечью моего обмана. Я боялся признаться тебе о своей прошлой жизни. Я думал, что ты разлюбишь меня. Ведь так оно и случилось, верно? Ты ведь не сможешь любить меня так, как раньше?

У Антонины перехватило дыхание. Она не могла вымолвить и слова, только гладила и гладила его белокурые волосы. Внутри ее росло и ширилось огромное счастье, оно заполнило ее всю без остатка. Ощущение было таким острым, что хотелось кричать.

– Ну, что ты, милый, – тихонько сказала она. – Я люблю тебя, как и прежде. Теперь все у нас будет хорошо.

– Правда? Правда? – спрашивал он, как ребенок, цепляясь за нее.

– Конечно. Иначе и быть не может…

– Господи, как можно быть такой дурой! – кричала Дворецкая. – Ты поверила ему?

– Конечно, мама, – лепетала Тоня. – Посуди сама, все сходится. Я просто напомнила ему первую жену. Он признался, что поначалу просто использовал меня, а потом увлекся всерьез.

– Да он по-прежнему использует тебя. Я предупреждала тебя, как опасен этот тип. Смотри, он опять обвел тебя вокруг пальца.

– Ничего подобного, мама. Он опередил меня и рассказал мне о своей семейной драме первым. Мне даже не пришлось вызывать его на разговор.

– У него просто звериное чутье, – заключила Дворецкая. – Он специально подстроил все так, чтобы ты ему поверила.

– И я ему поверила, мама, – тихо проговорила Антонина.

– Ну, что же. Если наш мальчик выдержал с честью первое испытание, подготовь ему еще одно. Скажи, что я лишила тебя наследства. Посмотрим, насколько красноречив он будет в этот раз.

Антонина во все глаза смотрела на мать. Похоже, та вовсе не была расположена шутить.

– Ну, что стоишь? Ступай! – прикрикнула Дворецкая. – Да, и имей в виду, я не делаю долгой паузы между словом и делом.

«Я ненавижу тебя, – шептал внутренний голос дочери. – Ты умрешь медленно, осознав, сколько зла успела причинить людям. Клянусь, мне трудно будет выжать из своих глаз даже слезинку».