Крайне раздосадованная, Элеонора вернулась к себе домой. Она жила с мужем в девятиэтажном кирпичном доме, расположенном по всем правилам уплотнительной застройки, среди таких же безликих и серых, похожих друг на друга, как близнецы, зданий. Дворецкая не особо любила свою типовую трехкомнатную квартиру с единственным санузлом и маленькой лоджией. Конечно, у нее имелись веские основания для недовольства. Петр Алексеевич, ее супруг и мелкий предприниматель в одном лице, не мог обеспечить того уровня жизни, на который она хотела бы претендовать. То, что в его трудовой книжке именовалось как хлебозавод «Колосок», в реальности было чуть больше обычной хлебной лавки. Дело в том, что несколько лет назад его предприимчивый и оборотистый компаньон сумел отхватить себе большую часть совместного бизнеса и успешно развил его. Дела же Петра Алексеевича пришли в упадок. Его потеснили по целому ряду выгодных позиций, и теперь он довольствовался скромным положением представителя «малого бизнеса». Конечно, он имел стабильный доход, который позволял семье сводить концы с концами. Но на излишества денег явно не хватало. Поэтому при каждом удобном случае бедняжка Элеонора сбегала в роскошный особняк матери, задерживаясь там на три-четыре дня в неделю. Конечно, ей были неприятны круглосуточное наблюдение и тотальный контроль. Но все же там в ее распоряжении были все удобства: джакузи с гидромассажем, красиво сервированный стол с великолепными блюдами, а также пахнущая экзотическими ароматами постель. Так что ради этих благ можно было вытерпеть издевки матери.

С мужем же ее отношения давно перешли в стадию безразличного сосуществования. Петр Алексеевич, человек очень занятой и скучный, не препятствовал долгим отлучкам жены. Он даже испытывал перед ней чувство вины, поскольку искренне считал, что такую яркую и страстную особу, которой, по его мнению, являлась Элеонора, может удовлетворить только похожий на нее мужчина: статный и темпераментный, с собственным домом и яхтой на Лазурном Берегу. Он знал о том, что жена ему, мягко говоря, не верна, переживал по этому поводу, но все же оправдывал ее. Элечка не могла справиться с собственным темпераментом…

Зайдя в коридор, Элеонора привычным движением отшвырнула в сторону туфли. Но ее милый супруг не спешил встречать ее у порога, как это было принято в их семье. Еле сдерживая раздражение, Дворецкая сама повесила плащ на плечики, встряхнула мокрую от дождя косынку.

– Петр, подойди сюда немедленно! – проорала она.

Муж не спешил. Тут только она заметила, что из-под двери в кухню пробивается узкая полоска света. Оттуда слышались голоса и звон посуды. Черт знает что такое! Похоже, муж в ее отсутствие принимает гостей.

Полная решимости задать ему хорошую трепку, Элеонора рывком открыла дверь в кухню и остолбенела. За столом с различными закусками сидела… Нет-нет! Это не была любовница в кружевном бюстгальтере и стрингах. Дело было куда хуже. На месте почетной гостьи восседала Танюша!

– Ой, а вот и хозяйка пожаловала, – молвила она, растягивая в улыбке вульгарно накрашенный рот. – А мы тут чайком балуемся.

– Действительно, заболтались немножко, – виновато заметил супруг. – Сразу и не заметили, как ты пришла. Есть будешь? Я приготовил ужин. Почему-то думал, что ты придешь. Борщ, картошечка… Все, как ты любишь.

Элеонора замотала головой.

– Твоя сослуживица такая забавная, – продолжал Петр Алексеевич. – Она мне тут чего только не рассказала!

«Не верь ей!», «она лжет», «это не моя дочь!» – едва не вырвалось у Элеоноры, но она вовремя спохватилась. Лицо супруга не выражало ни удивления, ни досады. Оно было обычным: улыбчивым и немножко виноватым. Стало быть, Танюша не успела огорошить его сенсационным признанием. Кроме того, как он сказал? Сослуживица?

Элеонора приняла навязанные ей правила игры и даже улыбнулась.

– Добрый вечер! – улыбнулась она.

– Присаживайся, дорогая, – фамильярно хлопнула ее по заду «дочь». – Чего отказываешься от картошки? Где уже успела налопаться?

– У мамы поужинала, – тихонько ответила Элеонора.

– А как поживает Вероника Анатольевна? – осведомилась Танюша. – Надеюсь, жива-здорова?

– Да, все в порядке. Спасибо, – тоном робкой овечки произнесла Дворецкая.

– Славная бабуля! – улыбнулась девица, поворачиваясь к Петру Алексеевичу. Но, судя по кислому выражению его лица, он не совсем разделял восторг гостьи. – Собираюсь заглянуть к ней как-нибудь на днях: посидеть за чашкой чая, посплетничать.

– Так вы знакомы? – запоздало удивился мукомольный директор.

– Недавно познакомились, – уклончиво ответила Танюша. – Но я сразу пришлась старушке по душе. Честное слово, почувствовала себя близкой родственницей. Внучкой, например. Кстати, у нее нет внуков?

– Господь не дал, – ответил Петр Алексеевич.

– Ну, ерунда! Может, еще появятся.

У Дворецкой по спине пробежал холодок.

– Кстати, через месяц у старушки юбилей, – вдруг сказал муж. – Вероника Анатольевна устраивает по этому поводу большой прием в собственном доме. Сначала, как положено, праздничный ужин, поздравления и музыканты, а в завершение – маленькая вечеринка только для близких друзей и родственников.

– Ой, как здорово! – захлопала в ладоши Танюша. – Непременно пойду. Только там наверняка нужны приглашения и все такое?

– Пусть вас это не беспокоит, – улыбнулся Петр Алексеевич. – Мы можем запросто взять вас с собой. Если Дворецкая к вам расположена, думаю, она не станет возражать против еще одной гостьи. Там дом – полная чаша. Еды хватит на всех! Правда, дорогая?

Он обращался к Элеоноре, которая машинально подносила к губам чашку с чаем, отпивала, не чувствуя запаха и вкуса. Вопрос мужа застал ее врасплох. Она дернулась и пролила чай на салфетку.