– Отличная мысль! – воскликнула она. – И не надо будет возиться с сейфом. Просто Настя будет носить распечатанные средства при себе в специальной сумке.

У Дроздовой сделался испуганный вид, но Вероника ее беспокойство растолковала по-своему. – Не стоит волноваться, дорогая, поклажа не будет тяжелой.

– Но носить ее придется, не снимая целый день, – продолжал издеваться Пирогов.

– Разумеется, – вторила ему Вероника.

– И скажите ей, чтобы не вздумала оставлять сумку без присмотра даже тогда, когда она отправляется в ванную или в туалет.

Последнее замечание несколько обескуражило Дворецкую, но, хорошенько поразмыслив, подвоха она не обнаружила.

– Иначе меры безопасности могут оказаться безрезультатными, – развеял ее сомнения старый врач, и Вероника сдалась.

– Все так и сделаем. – Она хлопнула в ладоши. – Душенька, тебе все ясно?

Настя кивнула.

– Вот и отлично, а теперь расскажи мне, что тебя тревожит…

Дроздова покачала головой:

– Не стоит, Вероника Анатольевна. Честное слово, вам незачем беспокоиться.

– Но ты ведь плакала, – заметила Дворецкая. – Скажи честно, плакала или нет?

– Да, – неохотно призналась Настя. – Но я не хочу грузить вас своими проблемами, тем более, на ваш взгляд, они яйца выеденного не будут стоить.

– Достаточно уже того, что они кажутся значительными тебе. Ну, признавайся, что все-таки произошло?

Настя немного помолчала, а потом произнесла:

– У меня пропал браслет.

– В нашем доме?

– Да. Я обычно оставляла его в шкатулке на прикроватной тумбочке. Так случилось и на этот раз. Я не надевала его пару дней, а когда хватилась, браслета на месте не оказалось.

– Он очень дорогой? Что на нем: бриллианты, изумруды?

– Нет-нет. Конечно, вы посчитаете его простеньким и будете правы: обыкновенное желтое золото, в виде змейки с глазками, фианитами.

– Знаю, о чем идет речь, – подала со своего места голос Элеонора, изгибая губы в презрительной усмешке. – Дешевая вещица, ничего примечательного. Стоит ли так убиваться, если на свою зарплату ты можешь купить куда более стоящие украшения?

– Помолчи. Тебе что, кто-то давал право голоса? – спросила Вероника. Дочь замолчала, но огонек ненависти в ее взгляде, обращенном к Анастасии, не погас, а даже разгорелся сильнее.

– Браслет мне дорог как память, – сказала Настя. – Его подарила мне мама на совершеннолетие. С тех пор он всегда при мне. Даже если я его не ношу, все равно обязательно беру с собой во все поездки.

– Как трогательно! – прошептала Элеонора, подталкивая младшую сестру под локоток. Антонина промолчала, опасаясь грозного окрика матери.

Дворецкая восприняла происшествие со всей серьезностью. Она вызвала прислугу, задала ей несколько уточняющих вопросов. Затем обернулась к Насте:

– Пойдем со мной…

Они поднялись на второй этаж и, миновав лестничный пролет и галерею, вошли в восточное крыло. Вероника не стала стучать, просто толкнула от себя дверь и зашла в комнату. Настя нерешительно проследовала за ней, не особо понимая, что собирается предпринять ее хозяйка.

Большая комната с синими шторами на окнах и огромными фотографиями старинных машин в рамах принадлежала, по всей видимости, Владу. Во всяком случае, мужчина лежал тут же, на неприбранной кровати, и, щелкая джойстиком, сражался с космическими пришельцами. Он выглядел так, словно только что проснулся, хотя большие круглые часы на стене показывали полдень. Волосы молодого человека были встрепаны. Рыжая щетина покрывала подбородок и щеки. А из бесформенных штанов на резинке вываливалось брюшко, рыхлое, как перестоявшее тесто.

Дворецкая, не утруждая себя долгими предисловиями, вырвала вилку из розетки. Экран погас.

– Ма-а-ма! – захныкал великовозрастный ребенок. – Но я уже дошел почти до конца.

– Иди приведи себя в порядок, – скомандовала мать. – Пошевеливайся. Не видишь, у тебя в комнате женщины?

Ухватив сползающие с бедер штаны, Влад нехотя поковылял в ванную.

– Женщины, – бормотал он. – Скажите, пожалуйста! Можно подумать, их кто-то звал.

Но, так или иначе, дверь он за собой захлопнул. Вскоре зажурчала вода, оповещая о начале водных процедур.

Дворецкая деловито оглядела комнату.

– Приступим, – сказала она. – Ты бери на себя стол и тумбочки. Я проверю карманы.

Дроздова в недоумении уставилась на нее.

– Я не поняла, Вероника Анатольевна, – пробормотала она. – Что делать со столом?

– Обыскивать, – как ни в чем не бывало, заявила Дворецкая и, показывая пример, выдвинула верхний ящик письменного стола.

– Но… – заикнулась было Настя, но начальница остановила ее резким замечанием:

– Нечего стоять. Берись за дело.