– Доброе утро, жизнь моя!
– Джон ещё долго не хотел отпускать жену из сладостного плена своих крепких рук и горячих уст, пока Маргарита игриво не надула губы, сказав, что у неё сейчас начнётся ломка без чашки утреннего кофе, и детям завтрак надо разогреть и покормить малышек. Но даже вся её красота и всё обаяние не могли заставить его пойти на поводу у любимой жены, разрешить ей насладиться любимым напитком, пока это не будет безопасно для её здоровья.

Запахнув шелковый халат вишневого цвета с расклешенными рукавами на свежевымытое тело, она присела за туалетный столик, расчесала волосы, подобрав их заколкой.

– Нет, мне больше нравится, когда у тебя волосы распущены, - выйдя из ванной, Джон подошел к ней, вытащив заколку, он наклонился, уткнувшись лицом в её волосы, - Идём завтракать? Чертовски есть хочется, - улыбнулся он.

Дверь в комнату Мей была приотворена. Маргарита захотела её тихонько прикрыть, но, то, что она увидела, заставило её улыбнуться: на широкой кровати под лёгким атласным покрывалом золотистого цвета лежали, обнявшись, Марк и Мей.

Дверные петли предательски скрипнули, и девушка открыла глаза, боязливо уставившись на дверь, натянув покрывало чуть ли не до самого подбородка. Маргарита кивнула, приложив палец к губам, второй рукой закрывая рот Джону, усиленно что-то шипящему ей в ладонь:

– Тише ты! Хочешь всех перебудить?- она взяла его за руку и потянула к лестнице, - Так, пойдём-ка на кухню. Сейчас от твоего голоса собаки поднимут лай, и девочки могут проснуться, а они только покушали и заснули.

– Ну, всё, Марк Львович, какое твоё любимое дерево?
– вместо приветствия Мей состроила страшную мордочку, когда, также разбуженный скрипом, Марк открыл глаза.

– Это тут при чём?- непонимающе замигал он.

– Просто, размышляю, из чего тебе гроб заказывать... Джон нас просто прибьёт!
– девушка виртуозно играла бровями, сдерживая смех.

– О, нет. Я уже давно его не боюсь. Он выпустит пар и успокоится, - улыбнулся юноша, обнимая её, - Доброе утро!

– Охаё, Ма-ру-ку-сан! (Доброе утро, господин Марк!
– яп.) - она поцеловала его, и в её глазах заплясали озорные бесенята.

– А что ты скажешь на одно моё предложение, которое я сейчас озвучу?
– улыбнулся он, поднявшись с постели и раздвигая оконные шторы.

– И что это за предложение?
– Мей хитро сощурилась, потом подошла ближе и обняла, уткнувшись лицом ему в грудь.

– Позволишь мне быть твоей постоянной жертвой?
– шепнул он, проведя рукой по её волосам, - Я свободен, хорош собой - и всё это будет твоим. Опять же - мы столько времени знаем друг друга - ни какого риска. Если я смогу сделать тебя хоть чуточку счастливее, то и сам стану счастливым.

– Нет, ну, ты точно дурак!
– она толкнула его в плечо.

– Не понял?
– Марк встряхнулся от такой неожиданности и вопросительно посмотрел на неё.

– Ну, вот кто? Кто так делает девушке предложение, которого она так ждала всё это время? Нет, ты - чудовище! Ты просто настоящий монстр!
– она так крепко обняла его и поцеловала со всей страстью, на которую была способна, - Мой среброглазый монстр!

– Мне расценивать это, как согласие?
– Марк улыбнулся.

– А, вот, не знаю, - Мей развернулась, задрав свой милый носик, - Мучайся теперь, - она обернулась, показав ему язык.

Он вдруг пал к её ногам, обхватив её колени своими руками:

– Я наконец осознал, насколько ты важна для меня. И всем телом, и всей душой я не смогу отплатить тебе за всё то, что ты сделала для меня: за то, что приняла меня таким, каков я есть, за то, что помогла мне стать самим собой и научила снова любить. У нас будет всё, о чем другие могут только грезить. Будет всё так, как захочешь ты. Ты будешь для меня номером один - самой главной женщиной в моей жизни, и я во век не посмею помыслить об иной. Я хочу, просыпаясь каждый день, видеть рядом твоё лицо и желать тебе доброго утра. И не будет мне покоя в жизни и доброго пути без света прекрасных глаз твоих. Ты и только ты - в моём сердце и в моих мыслях. С тобой хочу я разделить дни и ночи - от сегодня, и до - пока ходить буду по земле этой. Тебе одной обещаю быть верным. Сохрани, согрей меня!

И не верило до конца сердце глупое, бедное, и стояла она - тихая, бледная, не шелохнувшись, молча глотая соленые слезы, что медленно скользили по щекам: как часто в своих мечтах и своих снах она представляла, как он говорит ей подобные слова. За то, чтобы услышать их, она готова была отдать и всё своё богатство, и свою жизнь - а сейчас он говорит всё это, и момент этот был слаще любого самого прекрасного сна и долгожданнее исполнения самой заветной мечты:

– Марк, поднимись! Поднимись же!
– Мей растерянно положила руки ему на плечи, побуждая его встать, - Что ты делаешь?

– То, что должен был сделать уже давно, - он поднялся с колен, сжимая в руках её дрожащую ладонь, поднеся к своим губам, и в его серебристо-серых глазах она увидела отражение своего лица.

– Нас могут увидеть, - так не кстати вспомнив, что дверь в комнату осталась не до конца заперта, взволнованно проговорила девушка, увидев, как сползла бретелька её сорочки, и он деликатно прикоснулся нежными губами к коже плеча:

– И пускай видят, - выдохнул он с заметным облегчением, - Мы и так слишком долго держали всё в себе.