Выдохнув с сожалением, мужчина с большим трудом заставил себя отстраниться от неё, продолжая нашептывать сладкие речи в маленькие изящные ушки любимой супруги:

– Женщина подобна изысканному вину, с годами становясь лишь привлекательней и улучшая вкус, которым невозможно пресытиться, который невозможно забыть. Сколько жить буду, в памяти останется твоя улыбка, глаза матери и смех наших детей. Моя вера - это любовь, моя религия - это семья, и этому я буду верен до конца. Но даже у меня есть границы того, что я могу и чего не могу. И если когда-нибудь мне станет слишком тяжело, я буду вспоминать о том, что в этом мире есть люди, которые так верят в меня - и буду стараться приложить все усилия, как бы невозможно это не казалось, - он с удивлением отметил, что она не сводит с него глаз, - На что ты смотришь?

– На твое лицо, - девушка медленно наклонила голову, после чего кинулась ему на шею, - Ты знаешь, как сильно я люблю тебя?

– Милая, полегче, прошу тебя, - Джон покачал головой и усмехнулся, поглаживая её темные волосы, - ты слишком близко, чтобы так громко кричать. Мои уши будут тебе признательны, если ты сбавишь тон, - Маргарита изобразила виноватое выражение на лице, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, - Наши судьбы сплелись, как ветви виноградной лозы, и я в плену твоей улыбки и всегда буду защищать и оберегать тебя.

Но тут лицо его побледнело, и Маргарита чудом успела подхватить мужа под руки и усадить в кресло.

– Послушай внимательно, пожалуйста, - Джон провел рукой по вспотевшему лбу и взял её маленькие ладони в свои руки, - В последнее время мне стал всё чаще сниться сон, в котором я блуждаю черным лабиринтом и всё ни как не могу найти выход. Меня преследует тяжелое предчувствие. Что, если когда-нибудь меня не окажется рядом? А ты настолько наивна и беспечна. Что ты будешь делать тогда?

– Но, ты же всегда будешь рядом, чтобы защитить меня?
– он видел, как от страха зрачки глаз Маргариты становились всё шире и шире.

– А что ты будешь делать, если я пойду против тебя?
– Джон сильнее сжал её дрожащие пальцы и видел, как страх на её лице сменился настоящим ужасом.

– Но, ведь этого не будет никогда!
– Маргарита впилась побелевшими пальцами в его плечи.

– Господи, о чем это я? Прости, я говорю пугающие вещи. Я скорее отрублю себе руку, чем подниму её на вас. Но послушай, ты всё же слишком на меня полагаешься, - мужчина прижал к себе её трясущееся тело, - Если я вдруг уйду, ты не должна плакать. Продолжай жить, верь в себя и никогда в себе не сомневайся. Если со мной что-то случится, то ты должна быть сильной. Верь и будь храброй. Я хочу, чтобы ты всегда помнила, кто ты есть - Хранительница. Пути назад нет - ты должна двигаться только вперед. Только твой свет не позволит тьме подчинить меня. Только твоя вера сможет обратить отчаяние в надежду. Ты сможешь, ты - единственная, кто сможет это сделать. Я всем сердцем желаю, чтобы ты была счастливее, чем кто-либо ещё. Все те испытания, что нам предстоит ещё пройти и все наши надежды на будущее, всё то, что дает мне силы... Моя судьба - в твоих глазах, она - в твоих руках.

Девушка приложила палец к его губам:

– Джанъян...
– замотала головой Маргарита, - о чем ты говоришь?

– Ты никогда не звала меня этим именем. Твой голос дрожит...
– Джон поцеловал её в макушку, силясь улыбнуться испуганной молодой женщине, - Выше голову! Я не боюсь, и не собираюсь пока умирать. Не сейчас. Я хочу прожить свою жизнь и состариться рядом с тобой, хочу видеть, как растут наши дети и внуки. Я уже бессмертен - часть меня будет жить в тебе, в моих детях. И это есть истинное бессмертие.

– Ты не оставишь нас?
– Маргарита плотнее сжала губы, чтобы не заметно было, как они дрожат.

– Никогда - по своей воле я не покину тебя и детей. Знаешь, после смерти своего отца, я ещё долго злился на него, что он так мало был с нами. А теперь я больше всего боюсь повторить его судьбу. Боюсь, что мои дети так же будут упрекать меня в том, что я им мало уделял времени, - мужчина тяжко вздохнул, бросив взгляд на потолок, словно ища лишь ему одному понятное знамение, - Даже если будет казаться, что я сдался на милость судьбы, то знай, что я продолжаю бороться - за всё то, что люблю в этом мире. А если я встану на твоем пути, ты не жалей меня и сделай то, что должно.

– Не говори так, прошу, - в наступившей тишине Маргарита слышала, как беспокойно бьется его сердце, как напряженно он дышит, - Ведь ты же не верил тому, что нам напророчили.

– Отчего же? Как я могу не верить?
– к мужчине снова вернулись твердость в руках и во взгляде, - Только я предпочту бороться до последнего, но никогда не покорюсь. Запомни, что и сына нашего я тоже не собираюсь уступать судьбе.

Маргарита прикрыла глаза и, запустив пальцы в его черные волосы, принялась машинально заплетать их в косички:

– Тогда и я. Я тоже должна работать над собой, чтобы ни тебе, ни нашим детям не пришлось стыдиться меня.

– Разве можно стыдиться тебя? Это я прошу прощения за то, что тебе предстоит вынести по моей вине, - и его поцелуй был ей заверением, - И слабейший из смертных может изменить будущее, а ты очень сильна, поверь мне, и ещё проявишь себя.

Уткнувшись лицом его грудь мужа, Маргарита вздрогнула от предвидения грядущего, стараясь заменить их видениями, живущими в её памяти - теми непередаваемыми ощущениями, когда сквозь сон любимые руки обнимают тебя и притягивают ближе к себе.