— Поздравляю! Господин Куросаки же тоже ходит в Вашу школу? Скажите ему, чтобы он заглянул сюда, тогда я смогу поздравить и его тоже, — Йоруичи попыталась не закатить глаза. Урахара был профессионалом в изображении различных идиотов; как его вообще можно было воспринимать серьёзно? Она спрыгнула со стойки и побежала к складу, наплевав на беседу и презрительные взгляды родственников Иноуэ.

— Улькиорра! — она нашла его, считающим коробки и достаточно сильно погружённым в эту монотонную работу, чтобы не удостоить её взглядом. — Ты нужен у кассы. Прямо сейчас. Забей вот на это, оно подождёт.

Улькиорра со злости на то, что его прервали, практически проигнорировал её, но решил не рисковать своей хорошей репутацией ради собственного удовлетворения. Он засунул руки в карманы и зашёл в магазин. На половине пути, в коридоре, он почувствовал впереди знакомое тепло и постарался идти помедленнее.

— А вот и господин Шиффер! Я уже думал, что он и не выйдет, — приятно сказал Урахара, как самый настоящий уравновешенный человек.

Орихиме была рада, что она стояла спиной к тёте и дяде, потому что она не смогла скрыть ослепительной улыбки, в которой растянулись её губы, когда в дверном проёме появился Улькиорра. Он посмотрел на неё, словно ребёнок, сделавший что-то, что не должен был делать; она понимала это, ведь сама попросила его держаться подальше этим днём. Затем она увидела, как взгляд его глаз метнулся к паре, стоящей у входа… И этот взгляд был таким, словно из Улькиорры разом выбило всю человечность. Это было не то терпеливое недовольство, которое он натягивал на себя, когда находился в окружении её друзей, такое, которое предполагало, что он мог хорошо о них думать, но предпочитал не говорить об этом. Орихиме никогда не видела его глаза такими устрашающе холодными. Но это длилось лишь пару секунд, и затем он снова обратил всё своё внимание к ней — вся человечность тут же вернулась.

— Добрый день, — поприветствовал её он.

— Привет, — ответила она, красуясь штукой цилиндрической формы, которую она держала в руках. — Смотрите, господин Шиффер. Я выпустилась из школы! — она протянула её ему, чтобы он взял, и когда он протянул руку, её пальцы скользнули по его. Они тряслись.

— Хорошо потрудилась, — без особого смысла сказал он, ведь он сам наблюдал за частью этого. — Мои поздравления, — щёки Орихиме покраснели от счастья.

— Спасибо, — она решила забрать свой диплом обратно, и его спокойная рука накрыла её трясущуюся, стало как-то тепло и спокойно. Это было то самое успокоение, за которым она пришла; единственное, в котором она нуждалась. Но в её спину пялилась пара любопытных глаз, поэтому нельзя было более наслаждаться моментом. Она неохотно отстранилась, поворачиваясь к Урахаре. — Оой! Пора идти. У нас столик забронирован, и мы уже, наверное, опаздываем из-за меня. Попрощайтесь с госпожой Йоруичи от меня!

Урахара помахал Орихиме, когда она присоединилась к своим родственникам и они вышли из магазина. В тот же момент, когда закрылась дверь, он достал свой веер, раскрыл его и захихикал, сбросив маску простачка.

— Боженьки, господин Шиффер! Она рискнула расположением своих тёти и дяди, чтобы прийти к Вам! Вы, должно быть, очень счастливы, — сказал он, готовясь к односложному отказу.

— Иначе я был бы полнейшим идиотом.

Он моргнул, не веря своим ушам, но Улькиорра уже направлялся обратно на склад. Урахара помахал веером, вздыхая. Сейчас явно не самый подходящий момент рассказать Улькиорре о сегодняшнем телефонном разговоре.

— О, как же мне не хочется быть гонцом плохих вестей, — невыразительно промычал он, опуская взгляд на кассу. Он уже в прошлый раз чинил выдвижной ящик, а другого способа для прокрастинации он придумать не мог.

Комментарий к Соцугё:

соцугё: - выпуск (из школы)

*ирассяимасэ - добро пожаловать

========== Череда недопониманий ==========

Спустя неделю после выпуска Орихиме наглухо погрузилась в прокрастинацию. У неё был план: за первые два дня привыкнуть к тому, что школа кончилась, а затем начать собирать вещи, чтобы переехать в новую квартиру.

И начало было замечательным! В первый день она проспала до полудня и продолжила бы спать дальше, если бы её не разбудил во время своего обеденного перерыва Улькиорра, проверявший её пульс. Она бы снова заснула, если бы не схватила Улькиорру за запястье и не повалила бы его на кровать, заломив ему руку за спину, прежде, чем поняла, что её не грабят. Нет, теперь ей надо было до конца дня извиняться перед ним, зато это событие наконец-то положило конец всем его сомнениям по поводу её навыков в боевых искусствах.

Во второй день она проспала меньше, приготовила огромный бранч для себя и Улькиорры, затем шаталась по квартире в пижаме, смотря телевизор до обеда. Если ему это и не нравилось, то он ничего не сказал. Он вообще был тише обычного, поэтому она нарушала тишину рассказами о своих тёте и дяде: какие у них были отношения с Сорой, какую еду они ели и как сильно они порицали её за знакомства со странными людьми.

— Женщина, — прервал он её в какой-то момент, — мне наплевать на твоих родственников, как и на твои попытки не придавать значения ситуации, которая тебя огорчает.

Орихиме нахмурилась, понимая, что он прав, но соглашаться и начинать разводить сопли она не собиралась. Она ступила на скользкую эмоциональную дорожку, и если она начала разглагольствовать о своих родственниках, то могла затронуть и вопрос приближающегося отъезда Улькиорры, а это было недопустимо.

Затем на третий день она начала собирать вещи, сказала, что это всё слишком грустно, и вместо этого началась её кампания по прокрастинации.

— Я знаю, что легче от этого не станет, — сказала она Улькиорре, который ни разу не заговорил за день, — но я не могу собирать вещи, если плачу через каждые пять минут. Мне надо мысленно подготовиться!