— Вы не уйдёте? — прокричал он. Но синигами наплевали на него и поддались вперёд, их перешёптывания превратились в восклицания. Ичиго боролся за контроль над коммуникационным модулем. — Спросите Исиду об остальном! — крикнул он прежде, чем связь оборвалась.

***

— Могу я взять один из этих шпателей домой?

Урю провёл в одной комнате с детьми Шиффера меньше десяти минут, и уже был вымотан.

— Конечно, Казума-кун.

— Эй, а можно мне тогда перчатки? — спросила Сатсуки.

— Они тебе нужны, чтобы хлестать твоих брата и сестру?

— Нет, — ответила она. — Я наполню их рассолом и скину на папу с крыши.

— В таком случае, пожалуйста, воспользуйся шариками, купленными в магазине. Мне не надо, что Улькиорра злился на меня, — Урю поправил очки и повернулся к Сиори, которая единственная сидела на стуле, думая о своём. Урю, конечно же, заметил, что ей хотелось поиграть с тонометром, правда. — Ваш отец был очень сильным арранкаром, — сказал он. — Полностью сокрушил меня и Ичиго в битве. Но даже в своей сегунда этапа он не тронул Иноуэ. Он только пытался оттолкнуть её.

— Но папа больше не арранкар, он человек, — сказала Сиори.

— Правильно. В конце концов, он проиграл битву с Куросаки и его тело рассеялось по ветру. Мы все думали, что он мёртв. Куросаки расстроился, но думаю, Иноуэ восприняла это всё куда хуже. Она попыталась дотянуться до Улькиорры, когда он исчезал, и его рука рассыпалась от её прикосновения.

Казалось, что Сиори сейчас расплачется. Казума держал у живота стакан со шпателями, а глаза Сатсуки расширились от беспокойства. Урю улыбнулся им.

— Не волнуйтесь, — произнёс он. — Это прикосновение было необходимо, чтобы он вернулся. Он переродился с человеческим сердцем, несколько месяцев спустя объявился здесь, в городе Каракура, в поисках Иноуэ. Она привела его к себе домой, противостояла Сообществу душ, чтобы они позволили ему остаться, и научила его тому, каково это быть человеком. Все называли это чудом, — он взял тонометр и обернул его вокруг маленькой ручки Сиори. — Вы все трое здесь, потому что случилось чудо. Держи руку у груди, Сиори-тян.

Сатсуки поспешно протёрла глаза, затем выступила вперёд и взъерошила волосы Казумы.

— Ладно. Мы уже достаточно людей потревожили сегодня. Сиори, теперь ты довольна? — Сиори кивнула. Тонометр бипнул, оповещая, что он закончил с подсчётами, и Урю снял его с её тоненького запястья.

— Превосходное здоровье, — сказал он. — Будьте осторожны в поезде, хорошо?

***

Сатсуки держала своих брата и сестру за руки на обратном пути.

Когда они вошли через входную дверь своего дома, Орихиме уже ждала их с руками на бёдрах.

— Знаете, где я нашла госпожу Джеки и госпожу Рируку сегодня? — спросила она.

— Если они были там, где мы их оставили, то в подвале, — ответил Казума. Орихиме покачала головой.

— Правда, — она указала им на гостиную, и троица прошла туда с опущенными головами, хотя Сатсуки изо всех сил старалась не ухмыляться. Её смех улетучился, стоило ей увидеть отца.

Улькиорра одарил их угрожающе непроницаемым выражением лица. Они уже сбились со счёта, сколько раз они оказывались в таком положении, когда строгий родитель стоял перед ними, а добрый родитель блокировал пути отступления. Он показал им жестом, чтобы они сели так, чтобы было видно, что им стыдно.

— До моего сведения дошло, что вы двое… — он посмотрел на Сатсуки и Казуму, — связали ваших учителей и закрыли их в подвале, затем отправились с Сиори в город Каракура без разрешения и сопровождения. Правильно?

— У Сиори был вопрос! Мы просто пытались…

— Я не об этом спрашивал.

— Да, — Казума уставился в пол.

— Более того, вы без приглашения вторглись в дома пары наших знакомых, прерывая их день, чтобы удовлетворить своё любопытство. Правильно?

— Это я виновата, папа, — сказала Сиори. — Если бы я не заговорила об этом…

— Достаточно, — прервал её Улькиорра. — Они не дикие животные. Должны были понимать. Особенно ты Сатсуки. Тебе четырнадцать. Когда ты уже начнёшь подавать хороший пример брату и сестре?

Подбородок Сатсуки дрогнул, но она не давала показаться слезам. Казума продолжал пялиться в пол. Сиори скрылась за волосами, чувствуя себя виноватой перед своими братом и сестрой. Орихиме гневно взглянула на Улькиорру. Он вздохнул.

— Есть причина, по которой мы с вашей матерью не рассказывали вам эту историю, — сказал он, — это потому, что, хотя нам и удалось собраться всем здесь вместе, начало было не таким хорошим, как конец. Мы с вашей матерью встретились не при счастливых обстоятельствах. Я совершил много жестокого и позволил свершиться другому просто потому, что выполнял приказы. Я украл Орихиме из дома и заключил её в месте, где она была совсем одна, напуганная и неуверенная. Её ранили из-за меня. Этому нет прощения.