— Наверное, это потому что мы все здесь были, — Татсуки пнула мокрый песок, сделав в нём ямку, которую заполнило водой. — Если бы вы путешествовали вдвоём, ему бы понравилось куда больше.

— Думаешь?

— Уверена. Мы ему не нравимся, помнишь? А то, что здесь ещё и Ичиго с Исидой, только повышает его бдительность и напряжённость. Может, они уже и не представляют угрозы, но на подсознательном уровне воспринимаются так. Или как-то похоже.

— Я не подумала об этом, — Орихиме взвыла. Чизуру улыбнулась и сжала её в объятиях.

— Всё в порядке, Химе. Твои намерения были благородными, — сказала она. — Уверена, он об этом тоже знает, поэтому ничего и не говорит.

Орихиме расслабилась, но эта мысль всё ещё не отпускала её. Он же даже сказал ей, что не хочет находиться с её друзьями, но она всё равно настояла. Когда они направились обратно к домикам, Орихиме решила, что спросит его и, если понадобится, извинится. Улькиорра был её гостем, и ей хотелось, чтобы он чувствовал себя комфортно.

Она пожелала спокойной ночи Татсуки и Чизуру, затем повернулась к своему домику, вдыхая влажный океанский воздух. У других домиков были открыты двери, включая и принадлежавший Ичиго с Рукией, который стоял перед её домиком. Улыбнувшись, она заглянула туда и медленно прошла внутрь, чтобы посмотреть, успокоилась Рукия или нет.

И в самом деле, успокоилась. Синигами сидела на веранде в задней части домика вместе с Ичиго, они оба смотрели на луну, тихо разговаривая друг с другом. Прекрасная картина: Ичиго и Рукия, обрамлённые дверьми, перед ними звёздное небо, а вдали сияют огни города. Орихиме бы хотела заснять это на видео, чтобы потом показать им и чтобы они сами увидели, какая хорошая из них получилась пара. Но она решила не засиживаться и начала идти чуточку быстрее, прямо когда рука Ичиго скользнула по волосам Рукии, притянула её ближе и…

Орихиме побежала, сокращая дистанцию между этой сценой и её собственным домиком в считанные секунды. Улькиорра оставил для неё дверь открытой, что освободило её от необходимости рыться в поисках ключей в темноте, и она ворвалась в комнату, практически задыхаясь.

Улькиорра, ухаживающий за своим виртуальным питомцем, поднял голову, чтобы посмотреть, что там за суета. Женщина вошла, словно ураган, и выглядела так, словно осознала нечто поразительное. Было любопытно, но он не спрашивал: она всё сама расскажет, независимо от того, сделает он это или нет. Орихиме сглотнула и перевела на него свой расфокусированный взгляд.

— Ул-Улькиорра-кун, тебе было весело в эти пару дней?

— Весело? — Улькиорра не понимающе уставился на неё.

— Ты получил удовольствие?

— Поездка не была всецело неприятной. Мне не пришлось взаимодействовать с неуклюжим придурком, по крайней мере, — на ум пришла ухмылка Урахары, от чего он нахмурился.

— Хорошо, — Орихиме отвернулась.

— Что-то тревожит тебя, — он зарёкся не спрашивать, но технически это ведь и не вопрос. Похоже, женщина до сих пор ошибочно полагала, что сможет утаить что-то от него, хотя они и прожили столько времени вместе. А ведь от его глаз не укроется практически ничто, особенно если это касалось её.

Орихиме открыла рот, её губы тихонько двинулись, и затем она отошла от двери. Она кинула сумку и села на пол рядом с Улькиоррой. Как ей вообще начать разговор с ним о том, как она себя чувствовала, и о том, что она чувствовала? О таком она ни с кем раньше не говорила. О таком, на самом деле, она и сама мало думала.

Но увидеть, как Ичиго целует Рукию, и не испытать… Совсем ничего?

Слёзы собрались у её век. Улькиорра ждал, смотрел, как дрожит её нижняя губа, как двинулось её горло, когда она сглотнула. Она глубоко вздохнула и затем произнесла:

— Я больше не влюблена в Куросаки-куна.

Улькиорра старался оставаться тихим и невозмутимым, несмотря на чувство, ворвавшееся в его тело. Словно сердце стало легче, а желудок и вовсе исчез. Чувство, похожее на то, которое он испытал, когда она потянулась к нему перед его смертью. Он задавался вопросом, как могут одни слова возыметь совершенно иной эффект на него и на неё? Ведь женщина упёрлась лбом в колени, скулила, плакала, словно это заявление причиняло ей боль.

Эгоистично испытывать то, что чувствовал он. Но он ничего не мог поделать. Человечность — такое проблемное состояние. Благодаря ей он опять начал терять контроль над эмоциями, при этом всё ещё оставаясь арранкаром. Он оттолкнул эту мысль в сторону и заговорил:

— Не понимаю, почему это расстраивает тебя, — пауза. — Разве ты не должна чувствовать себя свободнее? Ты же избавилась от того, что причиняло боль, — сначала Орихиме не ответила, отвлекшись на то, чтобы сформулировать чёткое предложение. Она боролась с печалью, хотела вернуть контроль над собой.