Такое увлечение похоже на действие амо’гтенции. Фальшивка, суррогат, имитация любви. Мы никогда не пользуемся нашими способностями в ко’гыстных целях. Это негласное п’гавило.

Ката’гина нарушила все правила. Она продавала свою красоту, свое тело мужчинам за деньги. Работала на улицах, в бо’гделях, в домах богачей. Слава о ней распрост’ганилась по Ф’ганции. Семья отказалась от нее, ее имя было п’гоклято всеми вейлами. Она больше не была нашей.

Но Ката’гина не ограничилась одним позором. Она стала во’говать с одним из ее многочисленных любовников. Они несколько лет грабили банки, дома богатых волшебников, у кото’гых ‘габотала Ката’гина. Но ее поймали и заключили в Нурменгарде с’гоком на пять лет.

В гостиной повисло молчание. Единственным звуком был шум моря за окном.

— А когда ее посадили?

— Точно не знаю. В начале девяностых годов. Сейчас она должна быть на свободе. Maman долгое время не рассказывала мне, считала, что я еще очень маленькая. Я все узнавала об’гывками. Так, слухи, подслушанные разговоры. Но однажды в школе мальчик с шестого ку’гса п’гедложил мне кое-что, сказав, что вейлы все такие. Тогда я заставила маму рассказать мне, чтобы знать, за что я отправила того мальчика в лаза’гет.

— Я понимаю, что прошу многого, — произнесла Гермиона, нервно теребя волшебную палочку, — но ты не могла бы выяснить, где сейчас Катарина?

— Ее адрес сложно достать, она пропала из магического ми’га.

— Флер, мне необходимо выяснить кое-что у Катарины! Она единственная зацепка…

— Во что ты ввязалась? Я надеюсь, в этом нет к’гиминала!

Гермиона усиленно покачала головой, пытаясь уверить Флер в том, во что сама не верила.

— Так и быть, я помогу тебе. Но я ничего не обещаю! П’гедставляю, что обо мне подумают…

Гермиона на радостях обняла Флер.

— Ладно тебе! — пробурчала Флер, освобождаясь из объятий Гермионы. — Главное, чтобы Билл не узнал, кем я инте’гесуюсь.

— Он ничего не узнает, если только ты ему сама не скажешь. О моей просьбе лучше не распространяться. Кстати, как там Билл поживает?

Флер расслабилась, ее кулаки разжались, а на лице появилась счастливая улыбка.

— У нас все хорошо. Билл работает, ему увеличили за’гплату. Молли часто бывает у меня, мы с ней столько наплани’говали!

Следующие несколько часов Гермиона и Флер говорили о семье Уизли, об отношениях Рона и Гермионы, о войне, снова о рождении ребенка. Количество чашек на столе, съеденных пирожных и конфет быстро увеличивалось, а разговоры не кончались.

Гермиона вернулась в Хогвартс к шести часам, самой последней из всех учеников. Филч недовольно ждал ее у дубовых входных дверей, кутаясь в свою старую облезлую куртку.

В школе до сих пор действовали повышенные меры безопасности, что являлось для Филча дополнительной работой и головной болью. Завхоз за последнее время стал еще более желчным и придирался к ученикам по малейшему поводу.

— Чего так долго? — недовольно проскрипел завхоз. — Я должен тебя весь день ждать?

— Это ваша работа, — сухо ответила Гермиона, неприятно поморщившись, когда Филч ткнул ее Детектором Лжи в плечо.

В гостиной Гриффиндора было уютно и тепло. В камине весело потрескивал огонь, обогревая всех желающих. Гермиона сильно замерзла, возвращаясь из Хогсмида. Теперь же она чувствовала, как вместе с теплом к ней возвращается хорошее настроение.

Но что-то было не так, в гостиной висело подавленное настроение. Симус помахал Гермионе рукой в гипсе, Невилл поздоровался, стараясь не шевелить обмотанной бинтами головой. У Рона были подбиты оба глаза, у Гарри — рассечена губа. Многие гриффиндорцы были разукрашены россыпью синяков и царапин.

— Что здесь произошло? — удивленно спросила Гермиона, подойдя к Гарри. — Война? Волдеморт вернулся, и вы сражались с ним?

— Нет, — смущенно произнес Гарри.

Он рассказал ей обо всем, что произошло на стадионе.

— А потом мадам Трюк привела остальных преподавателей, и они все вместе остановили нас. МакГонагалл так кричала, что сорвала голос. И не она одна. В общем, всех участников ждет наказание.

— И правильно, — жестко произнесла Гермиона. — До сих пор не могу поверить, что в этом участвовала почти вся школа. А куда старосты смотрели?

— Они дрались вместе с остальными.

— Это поразительно! Как они могли? Они должны следить за порядком, а не нарушать его! Да за такое надо лишать значка! — бушевала Гермиона, потрясая кулаком в воздухе. — Они своими действиями подрывают престиж школы. Ты знаешь, что за драки в этом году исключают? МакГонагалл еще в начале года предупреждала всех.

— Но всю школу она не исключит.

— Не исключит, но наказание придумает точно. Не думаю, что кому-то будут сделаны поблажки, даже героям войны. Гарри, зачем ты ввязался в это?